Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 130 – Евгения Райнеш

Если бы в тот самый момент в меня вдруг попала шаровая молния, я был бы менее ошарашен.

— Я, конечно, тут же стала расспрашивать, где сейчас работает эта Макарова, вообще, чем занимается, есть ли дети, но мама ответила, что одноклассница не была настроена на разговор. Тут же попрощалась и исчезла. Мама считает, Оленевой-Макаровой было неловко от того, что сейчас так плохо выглядит. Вот поэтому женщина всегда должна следить за собой, сказала мама.

Я уже не слушал:

— Лиз, не в службу… Ты сказала, что можешь…

Уже думал: удобно-неудобно, хотя еще полчаса назад испытывал чувство вины за то, что пользуюсь Лизой.

— Я, конечно, — сразу поняла она, — могу остаться на ночь, но куда тебя так резко сорвало? Мрак за окном. Неужели это из-за информации об Оленевой?

— Позже объясню, но… да… — я прокричал из коридора, пытаясь одной рукой зашнуровать кроссовок, а второй — вызвать такси.

Машину дожидался уже во дворе.

По ночным улицам промчались быстро, я елозил от напряжения и нетерпения, и водителю передалась моя суета — он вел на предельно допустимой скорости.

Уже через полчаса я забарабанил в знакомую дверь, покрытую старым растрескавшимся дерматином. Когда проорал несколько раз свое имя, Ольга открыла. Очевидно, испугалась, что на шум появятся соседи.

Я бесцеремонно отодвинул ее и набравшим инерцию тараном неумолимо вперся в квартиру, не обращая внимания на возмущенные жесты.

— Оля, — сказал, закрывая за собой дверь. — Я все знаю. Почему вы не сообщили, что имеете самое прямое отношение к губернатору Оленеву?

— А я должна? — она придерживала расходящийся на груди старенький халатик, наброшенный второпях.

Видимо, я все-таки поднял ее с постели. Честно говоря, даже и не предполагал, который сейчас час.

— Но вы знали, что Литвинов занимался какими-то исследованиями в частном зверинце. Не могли не знать!

— Я и сказала вам, Артур лечился у ветеринара. Что было в моих словах ложью? Какое отношение мое семейное положение имело к предмету нашего разговора? И… вообще…

Она словно опомнилась:

— Не поздновато ли для визитов? Вы кто такой?

— Я — человек, бывшую жену которого обвиняют в нападении на Литвинова. И, между прочим, она — мать моего ребенка.

В глазах Макаровой блеснуло сочувствие.

— И обязан разобраться, что там случилось! Люди, даже ненароком столкнувшиеся с этим делом, подвергаются опасности. Уже несколько жертв…

— Я не знала, — сказала Ольга. — Пойдемте на кухню, раз уж разбудили. Теперь все равно не засну, даже со снотворным.

— А Артур спит? — спохватился я.

Она покачала головой и закусила губу, что-то сдерживая в себе.

— Артура нет. Он… не вернется.

Я подавил крик «погиб!». Просто безвольно опустился на край углового диванчика, почти полностью спрятанного под столешницей.

— С ним что-то случилось.

— Нет, — несмотря на отрицание неприятностей, Ольга еле сдерживала слезы. — Его забрал отец. И с ним… ему будет лучше.

Черт, все-таки погиб. Или сведения Лизы о смерти Оленева были неверны?

— Ваш муж…

Ольга опять покачала головой:

— Биологический отец.

Она вытащила из кармана халата пачку сигарет и щелкнула зажигалкой. Я только сейчас понял, что квартиру совсем недавно, очевидно, перед сном проветривали от стойкого запаха табачного дыма.

— А, теперь уж все равно, — она махнула рукой, заметив мой взгляд на дымящуюся сигарету, жадно затянулась. — При Артуре старалась не дымить в квартире, его раздражал запах…