Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 131 – Евгения Райнеш

И горько усмехнулась:

— Теперь можно. Во всем есть что-то хорошее, не так ли?

Я промолчал. Ольга стояла, прислонившись на косяк. Казалось, что без этой опоры она переломится. Как тростинка.

— Оленев не был биологическим отцом Артура, — она говорила отстраненно, словно не мне, а куда-то в бесконечность Вселенной. — Я совсем девочкой вышла за него замуж. Красивые ухаживания: цветы, подарки, рестораны. Много ли вчерашней выпускнице надо? Когда я опомнилась, было поздно. Золотая клетка — вот где я оказалась. У меня родителей нет, только бабушка, которая вскоре после моего «удачного» замужества умерла. Не осталось мне, куда идти. Оленев не был плохим человеком, совсем нет. Просто чиновником довольно высокого ранга. Его интересовала политика и только политика. Дом был таким… холодным. Не в прямом смысле, конечно, но я так мерзла в нем. А с Феликсом — оттаивала, оживала. В моем случайно встреченном знакомом жизнь бурлила. Даже чересчур. Такой напор, такая энергия…

У Ольги заблестели глаза, она разрумянилась от одних только воспоминаний.

— Оленев знал про вашу измену? — спросил я.

Она отрицательно покачала головой, затем кивнула.

— Сначала — нет. Стал догадываться только когда с Артуром стали происходить странные вещи. Где-то в полгода… Муж не знал всего, что с малышом творилось, мне удавалось скрывать. Но и увиденного им однажды оказалось достаточно. В больнице, конечно, стали исследовать на генетику, тогда и выяснилось, что Артур — не его ребенок. Муж словно ополоумел. Ребенок в его правильном доме психически ненормальный, да еще чужой. Оленев тогда как раз шел на губернаторские выборы, ему такой конфуз был вовсе не к чему. Настоял, чтобы отдали Артура в детский дом. Заставил сменить фамилию на мою, девичью. Притвориться, словно его и не рождалось. Полностью откреститься. Мол, быстро родим следующего, никто через время и не вспомнит точно, сколько лет было сыну губернатора. С его тогдашними связями все это вполне реально. Мне ничего не оставалось, как согласиться. А потом… Я приходила тайком, виделась с сыном. И знала, что Артуру становится все хуже и хуже. Скрывать уже было нельзя…

— Что скрывать? — быстро спросил я. — В детском доме наверняка знали о его диагнозе.

— Все, да не все, — Ольга с досадой от того, что случайно сказала лишнее, закусила губу.

— У меня есть вопрос, — мне вдруг захотелось попросить у нее сигарету, хотя никогда в жизни не курил. — Он может показаться странным, но все-таки задам. Вы явно знали, что в зверинце происходят какие-то опыты. Там осталась одежда больших размеров. Это одежда Артура? И еще подростковая… Это чья?

Мне показалось, или Ольга резко побледнела? Впрочем, если это и так, она быстро взяла себя в руки.

— Возможно…

Оленева покачала головой.

— Вы же видите, он часто… раздевается. Возможно, нечто подобное случилось и в зверинце, а ветеринар прибрал шмотки, чтобы потом отдать.

— Несколько комплектов? — не унимался я. — Летний, зимний и демисезонный? Ольга, там целый гардероб, которого мужчине хватит лет на пять.

Она не отрывал от меня изумленного взгляда.

— Ну, не очень притязательному мужчине, — поправился я.

— А что вы вообще делали в особняке, а тем более — в ветлечебнице? — вдруг остро и зло спросила Ольга. — Кто разрешил? Впрочем… Меня не касается. Это может быть чья угодно одежда. Да, особняк и зверинец изначально были записаны на мое имя. Но восемь лет назад, когда все это случилось, я передала всю недвижимость в безвозмездное пользование городским властям. Так что кто там раскидывал все это время одежду… Откуда мне знать?