Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 37 – Евгения Райнеш

— Да, — коротко кивнул управник и отправился дальше.

Все еще зияли пустотой пятна на земле, где когда-то располагались вольеры. Большая часть, как я уже знал, переехала в «Лимпопо», осталось совсем немного — пара-тройка штук. Наверное, их не забрали в городской зоопарк, потому что имелись изъяны, или просто именно до этих руки не дошли. Тем не менее все они возвышались между пустых пространств словно декорации для фильма ужасов. С незапертыми дверцами, скрежещущими на ветру, который гонял по уже окаменелому гнилью и навозу сухие листья и обломки веток.

— Насколько большой этот зверинец? — спросил я сосредоточенную спину Гаевского просто для того, чтобы не молчать.

— Порядочно, — ответил он. — Но мы не собираемся его обходить весь.

— А что мы собираемся делать? — мне уже порядком надоела эта игра в жмурки с открытыми глазами, но полной неизвестностью на десять секунд вперед.

— Смотреть и думать, — ответил Гаевский и вдруг свернул в непроходимые кусты слева.

Он раздвинул колючую поросль, с глухим шорохом вспорхнула стая потревоженных птиц. В образовавшийся проем живой ограды я увидел круглую макушку старого павильона. Он зиял темными пятнами прохудившейся крыши.

— Нам туда, — подтвердил Гаевский мои невысказанные предположения.

И, словно наконец-то сжалившись надо мной, добавил:

— Это ветеринарная лаборатория.

Странно было слышать, что ветеринарка располагалась в таком огромном и когда-то красивом здании, но я подумал: у богатых свои причуды. Основной особняк, который виднелся чуть подальше, был менее представителен и высок. Гораздо менее, хотя и выполнен в том же куполообразном стиле. Словно почти рядом поставили основное здание и его уменьшенную копию.

Гаевский опять прочитал мои мысли:

— У Оленева было несколько особняков. В этот он почти никогда даже не заезжал.

— Откуда вы знаете?

— Оттуда, — совершенно по-детски ответил управник и добавил рассеянно:

— Странно, что его захватили именно здесь.

Мы подошли поближе. Посеревшие стены когда-то белого здания, как и все вокруг, покрывали длинные побеги плюща.

— Вы уверены? Нам нужно именно сюда? — я поежился, так как одновременно сгорал от любопытства и злился, что никак не могу понять, зачем он притащил меня в заброшенный особняк.

— А то! — чересчур жизнерадостно ответил Гаевский и осторожно потянул входную дверь, висящую на одной петле.

Когда мы вошли внутрь, сразу ослепли — свет, проходящий сквозь сильно запыленные, узкие окна под самым потолком, был тусклым и явно недостаточным. Нам понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к перемене освещения. Помещение оказалось огромным залом, в котором когда-то наверняка находилось громоздкое оборудование. Вдоль стен стояли деревянные ящики и несколько брошенных металлических контейнеров, которые почему-то не пригодились при переезде на новое место. Ящики были пусты. Среди них возвышалась старая клетка с проржавевшими прутьями.

— Наверняка аборигены из ближайших сел растащили все брошенное и интересное, — предположил я, озираясь.

— Могли бы, — кивнул Гаевский. — Те, кто на колесном ходу. Но только самые отчаянные.

— Почему?

— Особняк уже оброс жуткими легендами. Все, как полагается — тенью Оленева и призраки замученных животных.

— Замученных? — не понял я.