Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 41 – Евгения Райнеш

— Может, за ветлечебницей расположено звериное кладбище? — предположил я вслух. — Вполне логично, вы не считаете?

Гаевский покачал головой:

— Не думаю, хотя возможно. Но зачем животных хоронить на территории особняка? Это, прежде всего, несколько шокирует. И с точки зрения рациональности: явно, что никто не придет поплакать на их могилах. Если бы это были хотя бы домашние питомцы… Вокруг полно места в лесу. И каракули под табличкой…

С этим я соглашался, но…

— Наверное, этот лев Гор был каким-то особенным.

Здравствуй, капитан Очевидность.

— Умел прыгать через горящий обруч? — хмыкнул Гаевский. — Подумайте, чем может быть особенным лев, которому устроили такой дорогой памятник, какие и людям-то редко ставят? И ухаживают, судя по всему, больше десяти лет. Вот что меня беспокоит — это точно могила животного? Опять же — редко за какими людскими упокоениями наблюдается подобный уход, спустя столько лет.

— И кто ухаживает? — спросил я. — Митрич?

Гаевский пожал плечами:

— Он мог не заезжать сюда с тех пор, как вывез документы.

— А хозяева? — вдруг до меня дошло. — Даже если этот Оленев до сих пор не освободился, у него же могут быть какие-то наследники?

— Все что я успел выяснить: о судьбе самого Оленева никто не знает. У него точно была жена и, не точно — сын.

— Как так? — в моем понимании не укладывалась подобная конструкция.

Сын либо был, либо — нет. Какое такое «не точно»?

— Там странная история, — сказал Гаевский. — Нужно разбираться.

— Найти жену? — предположил я самое верное, что пришло в голову.

— Да, — ответил Гаевский. — Только она могла, например, уехать после ареста Оленева за границу, выйти еще раз замуж, сменить фамилию, сделать пластическую операцию.

Он опять оказался прав, и я приуныл.

— Мне придется обращаться к пристальцам, — неожиданно произнес управник. — А это противоречит нашему моральному кодексу. У меня точно будут неприятности.

Гаевский сказал так, словно дело было решенным.

— А что они могут, эти ваши пристальцы? — впервые поинтересовался я.

— Смотря кто. У каждого своя специальность. В зависимости от «кормовой базы», которая давным-давно поделена. Про летавиц вы более-менее знаете, но в данном случае они — лица заинтересованные. Думаю, привлечь потвору. Если узнать, какие желания и амбиции были у жены Оленева, потвора точно может выйти на нее в любой части света.

— Вы так уверены, — я не спрашивал, а констатировал.

Гаевский кивнул:

— Непомерные амбиции и неосуществимые мечты — это пища потворы.

— Интересно, — с энтузиазмом воскликнул я, но управник замолчал, всем своим видом давая понять, что продолжать разговор не намерен.

По крайней мере, сейчас.

В полном молчании мы вернулись в город. До встречи, назначенной на сегодня с замначмеда Гордеевым, оставалась пара-тройка часов, и я позвонил бабАне с извинениями и просьбой посидеть с Чебом до вечера. Она с радостью согласилась. Как всегда. Я в очередной раз подумал, что бабАня с такой же радостью усыновила бы Чеба.

— Остановите у зоопарка, — попросил я Гаевского, когда Пиканта свернула в сторону нашего дома.

— Собираетесь проверить бумаги ветеринара? — понял Гаевский. — Надеетесь найти информацию о льве по имени Гор?

— Не думаю, что Митрич хранил в общем доступе нечто и в самом деле секретное, но стоит попробовать.