Книга Черные перья, страница 80 – Ребекка Нетли

Мерзость, думаю я, а голоса, словно слыша мои мысли, усиливаются. Довольно. И я вставляю ножницы в замок. В комнату, застив свет, налетают тени. Духи, которые на протяжении многих лет выходили на волю при помощи шара, сотрясают воздух. Я проворачиваю ножницы, резко трещит сломанный механизм.

Я открываю крышку. Небо чернеет, крадучись наползает тьма. Она стелется по потолку, полу, скручивается по углам, и из нее напряженно смотрят призрачные души Гардбриджа.

Взяв шар, я выбегаю из комнаты, захлопнув за собой дверь. Ветер, вороша листья, гонит меня по коридору. Я бегу без остановки до самого холла, где собираюсь с духом, и, даже не надев пальто, выскакиваю из дома.

Уже стемнело, усиливающийся ветер гнет деревья и треплет мне юбки, волосы; дождь, град бьют по рукам и лицу. Я изо всех сил мчусь по двору, сквозь арку к задней части дома, а оттуда к реке.

Недалеко от нее сквозь порывы ветра и дождя меня опять настигают голоса – но не живых людей, их исторгают мертвые, которые бродят по Гардбриджу, хотя их плоть стала прахом.

От ужаса хочется заткнуть уши, однако впервые в жизни уверенная в правильности того, что делаю, я высоко поднимаю шар и бросаю его в реку.

Время останавливается. Все звуки стихают. Кожу больше не обжигает ни дождь, ни ветер, и я какой-то своей частью в другом мире, где не действуют наши физические законы. Я уже не вполне земное существо. Вокруг меня собираются тени душ, обычно ждущих на той стороне. Все страхи, заботы уходят, как будто смерть – снотворное, действие которого способно длиться вечно. Я уже падаю в ее объятия, но что-то, находящееся в самой глубине души, выносит меня обратно на берег, и я опять стою под ледяным дождем.

Дело сделано, и я торопливо возвращаюсь в свою комнату, сосредоточившись на предстоящем. Первым делом переодеваюсь в одежду, более подходящую для нелегкого пути. В сумку кладу все деньги, что могу найти, и самое необходимое на день. Я практически готова и вся дрожу от огромности своего решения, его чудовищной необратимости. Смотрю в окно, но почти ничего не вижу. Уши закладывает шум дождя, секущего болота, заглушая все остальные звуки. Я со страхом думаю, как в такую погоду дойду до фермы, но идти надо. Начинает сильно стучать сердце.

Внизу я беру в прачечной одежду для Джона, в кладовке – немного кексов и бутылку молока. Укладывая все в сумку, прикидываю, сколько времени потребуется на дорогу. Я много могу пройти, но в такую погоду, почти без луны путь может занять два, а то и три часа. Пора. У меня внутри все сжимается.

Джон, сидя на коленях у Агнес, доедает ужин. Та устало зевает.

— Миссис Стоунхаус. Настоящая буря. У вас все хорошо?

— Все хорошо. А у тебя, Агнес, как дела? – спрашиваю я, надеясь, что она не заметит моего волнения.

— Джон не давал мне уснуть почти всю ночь, и, честно говоря, глаза слипаются. Днем я заснула, поэтому пропустила обед.

— Давай. – Я беру Джона на руки. – Я побуду с ним пару часов.

Агнес хочет возразить, но затем благодарно вздыхает и протягивает мне резиновое кольцо для зубов и погремушку.

— Не откажусь. Думаю, поев, он теперь заснет. Уже засыпает. Но если что-нибудь понадобится, позвоните.

— Хорошо. – Я печально смотрю на нее. – Спасибо тебе за все, Агнес.

Она смотрит на меня с некоторым удивлением и мягко улыбается: