Книга Вниз головой, страница 50 – Клэр Кершоу

— Ого, – тихонько присвистывает он. – Сочувствую.

— Вот так…

— Ты это имела в виду, когда говорила о плохой новости?

Я поднимаю взгляд от растянутого рукава старого свитшота. Мы с Хью враждовали с первых минут личной встречи, и я иногда забываю, насколько хорошо мы знаем друг друга. Его ироничные замечания по поводу американцев тогда вызвали у меня улыбку.

— Да, – признаюсь я. – У тебя хорошая память.

Надо сказать что-то еще, однако добавить мне нечего. Я боюсь углубляться в детали, чтобы не назвать Милли по имени и не выдать себя.

— Я сейчас вернусь, – неожиданно говорит Хью и срывается с места.

Он исчезает из виду, и я начинаю упрекать себя в наивности. Почему я решила, что он должен разбираться с моими проблемами? Какое ему дело до моей сестры? Мы едва знакомы… Тоже мне, друг нашелся.

Я сердито вылезаю из гамака и сажусь на палубу, скрестив руки на груди. Качаться расхотелось.

Смотрю на воду, надеясь увидеть черепаху или стаю дельфинов – чтобы Хью пожалел, что сбежал от моих откровений. Как назло, никто не появляется. И вдруг слышу тихий оклик:

— Милли?

— Что? – раздраженно ворчу я, не оборачиваясь.

— Помоги, пожалуйста.

У него в руках две чашки с горячей жидкостью, угрожающей расплескаться из-за качки. Он чудом ухитряется сохранять равновесие.

— Когда я получаю плохие новости, мама заваривает мне чай, но я знаю, что ты любишь кофе…

Я не способна злиться на того, кто принес мне кофе, поэтому улыбаюсь и благодарно принимаю чашку, от которой поднимается пар.

— Спасибо, – говорю я и подвигаюсь, чтобы освободить ему место.

— Мне очень жаль, что так случилось с твоей сестрой. Если хочешь, можем об этом поговорить. Кстати, извини, что нагадил тебе с Ванессой. Я не думал, что она на тебя рассердится. Зато у Мигеля ты любимица.

— Да ладно, он со всеми такой.

Я тереблю обтрепавшиеся ниточки на свитшоте.

— Вчера не было похоже, что ты раскаиваешься…

Он поднимает руку, словно защищаясь.

— Честное слово, представить не мог, что она будет угрожать тебе переводом в слабую группу. И мы не виноваты, что ребята отстали. По большому счету, Мигель с Ванессой сами облажались.

— Думаешь? – Я дую на кофейную пенку. – Вчера все шишки летели в меня.

— Ну и зря.

— Ладно, проехали. Сегодня мне нужна ясная голова.

Раздражение начинает уходить помимо моей воли.

Хью улыбается – чуть смущенно, лукаво и искренне. У меня вырывается смешок.

— Что? – хмурится он.

— Я просто подумала, что именно такого Хью знают все остальные. Считают тебя милым.

— Я и есть милый.

— И счастливый.

— Ну, да. Я не просто горячий австралийский парень, Милли.

— Это мы еще посмотрим, – смеюсь я.

Его глаза сияют бирюзой.

— Значит, мир?

— Мир, – подтверждаю я и тут же вспоминаю, что главная причина наших разногласий – не случай с акулой. – Только я все равно найду губана-бабочку, нравится тебе это или нет.

Хью подносит чашку ко рту, и его губы расплываются в улыбке.

— Классный свитшот, – кивает Хью на растянутую толстовку, манжеты которой я тереблю пальцами.

Я смущенно одергиваю рукава. Мы сидим рядышком, глядя на море и восходящее солнце. Мы провели несколько минут в дружеском молчании, наблюдая за охотящимися чайками. Время от времени я украдкой поглядываю на Хью боковым зрением, а один раз успеваю заметить, что он тоже на меня смотрит, исподтишка. Тут же оба отворачиваемся, делая вид, что внимательно изучаем бирюзовый горизонт. Он щурится; глаза у него сегодня ярко-голубые, с золотистыми крапинками по краям.