Книга Вниз головой, страница 60 – Клэр Кершоу

— Салат?! – смеется Хью. – Лицемерка!

— Да ладно, ты тоже хорош!

Мы болтаем, подчищая тарелки, берем еще по «Орео» и вновь наносим солнцезащитный крем. Хью небрежно сует мне флакон и просит:

— Когда надоест ржать, намажешь мне спину? – Я уже протягиваю руки к его лопаткам, как вдруг он спрашивает: – Надеюсь, это не тот крем, что ты привезла с собой?

— Послушай, Хью, тебе помогать или нет?

— Ладно, я пошутил, – смеется он.

Я неуверенно начинаю наносить солнцезащитный крем на его загорелые, мускулистые плечи. Втираю в шею, опускаюсь по спине до линии купальных шорт. Это наш самый близкий физический контакт, и меня переполняет желание хоть чем-то заполнить неловкую тишину. Внутри все дрожит, как будто я выпила шесть чашек эспрессо.

— Хочешь, я тебя намажу? – спрашивает он.

У меня пересохло во рту, и я молча киваю. Его руки, большие и сильные, почти полностью обхватывают мою спину. Он втирает крем медленными кругами по лопаткам, скользит рукой под лямку купальника и проводит вниз, до самой кромки плавок.

Когда Хью разворачивается и уходит наверх, я чувствую такую слабость в коленях, что хватаюсь за стол, боясь упасть. Я тоже поднимаюсь на палубу, и он продолжает непринужденно болтать, как ни в чем не бывало. В голове плывет туман. Мы устраиваемся поудобнее. Хью объясняет, почему обесцвечивание кораллов представляет собой лучший пример климатических изменений, и мои глаза постепенно закрываются. Качка убаюкивает. Беспощадно палит солнце. Последняя мысль перед тем, как я отключаюсь: его голос звучит как музыка.

Я резко просыпаюсь, не сразу понимая, где я. В руках больше нет книги, а голова лежит на чьей-то груди. Сильной, загорелой, каменно-твердой, удивительно теплой и удобной. Пахнет кокосовым солнцезащитным кремом с легкой ноткой мужского дезодоранта. Я чуть не засыпаю вновь, как вдруг осознаю, на чем лежу, подскакиваю от испуга… и со всего размаху врезаюсь головой в пятую точку Пиппы, которая устроилась в гамаке.

— Эй, ты чего? – подпрыгивает она.

Гамак раскачивается. Хью недовольно ворчит и сонно приоткрывает глаза.

— Что случилось?

— Я заснула, – объясняю я и хватаюсь за перила.

— Окей.

Хью прикрывает глаза рукой. Пиппа вздыхает, снова устраивается в гамаке и продолжает дремать.

Я устремляю взгляд к горизонту. Господи, как я могла уснуть у него на груди? Что за братание с врагом!

Это не в моем стиле. Я не из тех, кто позволит смазливому бездельнику сбить себя с пути. Отвлекаться на парней – прерогатива Милли. Она могла завалить контрольную после бурной вечеринки или явиться на семейный ужин в сопровождении малознакомого красавца. Я никогда не позволяла себе таких вольностей. И сейчас не собираюсь.

Обещала же себе потратить это время на размышления, а не на глупые романтические фантазии с участием парня, которого, скорее всего, никогда больше не увижу. Я оглядываюсь на Хью. Он опять уснул. Из-за него я забыла, зачем сюда приехала. А могла еще раз просмотреть фото. Или расспросить Мигеля или Ванессу – вдруг кто-то из них что-то видел. Или перечитать записи Милли.

Обычно я очень организованная. Все планирую наперед. Надежная, собранная. Всегда делаю то, что нужно, даже если не хочется.

В детстве Милли была шумной и яркой. Имела свое мнение, затмевала всех на любой тусовке. Одежда сидела на ней лучше, чем на мне. Она до сих пор вечно опаздывает, но с лихвой компенсирует этот недостаток своей заразительной энергией.