Книга Вниз головой, страница 88 – Клэр Кершоу

— Я не об этом. Я имею в виду наши отношения. Почему ты так себя ведешь?

— Не понимаю, о чем ты, – выдавливаю я.

Хью устало вздыхает и садится на кровать. Я плюхаюсь напротив.

— Между нами что-то происходит. Конечно, прошло всего три дня… не считая переписки… – Он смотрит мне прямо в глаза. – Ты ведь знаешь, мне трудно говорить о таких вещах. Мой психотерапевт сказал бы, что это несомненный прогресс, – хмыкает он.

Я изо всех сил стараюсь не показать, как тронуло меня упоминание о психотерапии. Что может быть сексуальнее, чем мужчина, который заботится о своем психическом здоровье?

«Почему мне пришлось его обманывать?» – думаю я.

— Зачем ты меня отталкиваешь?

Верхняя койка мешает ему сесть прямо, он сгорбился и смотрит на меня исподлобья. Я ломаю пальцы.

— Ты не понимаешь… – растерянно бормочу я.

— Все я понимаю, – перебивает меня Хью. – Я вижу, что ты делаешь. Ты ищешь поводы все испортить, выставить меня подлецом, поскольку не можешь поверить, что достойна хорошего человека.

У меня щемит в груди. Не хватало, чтобы он мне рассказывал, как повысить самооценку. Без него учителей хватает.

— У меня было такое после Софии, – продолжает он. – Я тогда решил, что не достоин девушки, у которой есть мозги. Ты слишком все усложняешь, Милли. Ты умна, красива, остра на язык, имеешь свое мнение. Ты безбожно сексуальна. Как ты этого не видишь? Почему ты не можешь опустить щит?

Раньше я бы с ума сошла от радости, что он назвал меня сексуальной, а сейчас стыдно и неловко.

— К чему это все, Хью? – сквозь зубы произношу я. – Ты живешь в Австралии, а я, если ты вдруг забыл, в Огайо. Между нами ничего не может быть! Неужели непонятно?

— Все возможно, если только захотеть, – спокойно говорит он. – Но если ты не чувствуешь того же, что я…

Меня терзают сомнения. Хью опускает глаза. Я знаю, что должна сказать, но как же не хочется! Эта игра зашла слишком далеко. Она отвлекает меня от того, ради чего я сюда приехала. Я вспоминаю о Милли, которая лежит под ножом. О том, что ей приходится пережить, пока я развлекаюсь вместо нее на яхте.

— Нет… я ничего не чувствую, – выдавливаю я.

Хью меняется в лице, и я срываюсь с места. Не могу видеть его страданий. Бросаюсь в душевую и запираю за собой дверь, чтобы спокойно поплакать.

— Милли, ты там? – слышу через пару минут голос Пиппы. – Извини, мне очень нужно в туалет.

Я выхожу и пропускаю ее. Заметив мои красные глаза, она испуганно вскрикивает:

— Ой, божечки!

Я всхлипываю.

— Не уходи, – говорит она, скрываясь в душевой. – Я сейчас вернусь.

Пиппа уводит меня в свою каюту с решительным видом мамаши, которая лечит первую неразделенную любовь дочери-подростка.

Она усаживает меня на кровать. Вместо двухъярусных коек здесь стоит двуспальное ложе, занимающее почти всю каюту. Угол Пиппы сразу угадывается по пестрым одеждам, выглядывающим из чемодана.

— Я отправила Эндрю погулять. Сказала, у нас девичьи дела.

Меня переполняет благодарность к обоим.

— Рассказывай, – требует Пиппа, садясь рядом.

И я рассказываю.

Осталось одно погружение и экскурсия

На то, чтобы поведать Пиппе о событиях последних двух недель, у меня уходит больше часа. Правда, минут пятнадцать занимают только ее взволнованные ахи и вздохи после каждого моего слова.