Книга Искатель, 2008 № 11, страница 94 – Журнал «Искатель», Андрей Гальцев, Максим Чупров, и др.

Когда гул стал стихать, вплотную к решетке придвинулась парочка автоматчиков — на всякий случай. Тут же медленно выполз «саркофаг», и из него восстал Супере.

Он улыбнулся нам. Блаженно, благодарно. Затем порхнул своей черной двухсоткилограммовой тушей к стальным прутьям, поцеловал автомат в пламегаситель, протянул сквозь решетку лапу, забрал у остолбеневшего спецназовца оружие, загнул дуло буквой «г» и, почесывая спину этой кочергой с прикладом, поторопился усесться за компьютер.

Через минуту шеф уже читал полученное по локальной сети послание от Суперса. От самок-горилл сверхразум категорически отказывался и требовал, чтобы ему незамедлительно предоставили всех имеющихся в наличии лаборанток, иначе он работать не будет, а подаст иск в Европейский суд по правам человека.

Увидев требования чересчур умной обезьяны, Иван Иванович чуть не застонал и принялся тереть заутюженные залысины. Это был его прокол, это он в спешке не проследил, и Пирамида загнала в гориллу программу человеческойгиперсексуальности. А Супере уже показывал мимикой — она у него была гениальной, такой у лицедеев нет, — как отвратительны волосатые самки в клетке и до чего же ему симпатичны девчонки в белых халатах.

Куратор принялся оценивающе разглядывать наших лаборанток.

— Вы же не заставите нас лезть к нему в клетку? — пролепетала одна из них, но он не ответил. Думал. Заметив мое движение, жестом остановил:

— Разведчик, Петя, — это моралист в погонах. Так что не бойся за своих коллег. Неорганизованного разврата мы не допустим. Нам не нужен неорганизованный разврат. — И уже в трубку: — Алло, Куршевель? Да. Я. Пяток. Впрочем, нет, давайте дюжину. — Последнюю цифру Куратор назвал, внимательно посмотрев на Суперса.

Через день в ЛИРу впорхнули двенадцать роскошных блондинок. Доставили гламурных красавиц прямиком из Франции.

— А они с Суперсом справятся? — спросил Иван Иванович, когда одна из этих мурок-гламурок с разбегу пристроилась к нему на колени.

— Во-первых, они на службе, а приказ есть приказ, — успокоил шефа генерал, — во-вторых, кадры проверенные — гвардия Куршевеля.

Для ЛИРы началось золотое время. По утрам Супере творил — решал мировые проблемы, а вечерами, когда сотрудники расходились по домам, перед решеткой опускался занавес и горилла куршевелила как самый пошлый миллиардер.

Главным вопросом России Суперса почему-то нагружать не спешили. Институтское начальство я понимаю — они боялись, что с получением ответа на главный вопрос, финансирование урежут, а проект закроют. Но вот почему Лубянка теперь никуда не торопилась? Думается, дело в деньгах. Супере начал работу с выстраивания для Кремля финансовых схем, и, похоже, у него получалось неплохо. Из газет вдруг пропали статьи о внешнем долге России, а вскоре начались дискуссии на тему, как лучше использовать растущие золотовалютные запасы.

Подбрасывали в ЛИРе Суперсу и чисто научные задачи, так он расщелкивал эти головоломки играючи. К его уму мы привыкли быстро. Он нас другим поражал.

Мы-то создавали сверхразум, а в итоге получился самый настоящий сверхчеловек. Любовь душила его. Супере обожал весь мир от последнего кварка до самой далекой звездной туманности. Нежный, чуткий, он мог вдруг отбросить в сторону проблему на десять миллиардов евро и увлечь всю лабораторию спасением жучка или бабочки, случайно залетевшей в окно.