Онлайн книга «Искатель, 2008 № 11»
|
После этого разговора я с большим уважением стал смотреть на Куратора и с меньшим на некоторые новостные телесюжеты. Вот вертолеты ФСБ штурмуют Южный полюс, чтобы с макушки Земли участники экспедиции отрапортовали верховному главнокомандующему. Распугивая белых мишек и проламывая легированным хребтом вековые льды, атомные подлодки всплывают на полюсе Северном. Международные форумы. Прочие подобные телесюжеты. И везде на первом плане шустрят, стараются понравиться и поднять свой рейтинг политики, и никто из журналистов не замечает на втором плане человека в черном костюме, каменное лицо Куратора. Генерал не суетится, не трещит в микрофон. На сценах кукольных театров Карабасы-Барабасы интервью не дают. В те дни мне политический сон приснился. Завершился последний президентский срок руководителя России. Бывший президент, сдав дела преемнику, едет на Лубянку, входит в кабинет и, вытянувшись по стойке «смирно», докладывает: — Товарищ генерал, ваше задание выполнено. Надо ли говорить, кто в моем сне сидел за столом генеральского кабинета? Окончательно проснулся я лишь во время последнего чаепития с Куратором. Тогда-то до меня и дошло, что вовсе не ради общения с таким удивительным, симпатичным и уникальным человеком, как я, генерал тратил свое драгоценное время. — Петя, нам требуется ваша помощь, — сказал Куратор, — не бойтесь, вас никто не собирается вербовать, предлагать подписывать бумаги. Дело вот в чем. Супере — гений, но не дурак. Если главный вопрос России зададим мы, он может сработать на самосохранение и ответить неискренне. А нам правда нужна, момент истины. Поэтому главный вопрос ему должен задать человек нейтральный, со стороны, — вы, Петя. Что молчите? Петя, ведь вы не откажетесь помочь делу российской демократии? Я задумался, взвешивал, как говорится. На одной чашке весов — нежелание сотрудничать с Лубянкой. Не для меня это. Да и вероятный мат в два хода для ЛИРы и Суперса просчитывался без труда. Получив ответ на главный вопрос России, Лубянка запросто могла закрыть проект. На другой чашке весов — сами понимаете что. Но я плевать хотел на эту чашку. Не напугать меня ни чертом, ни Богом, ни ФСБ, ни даже директором института. Так устроен: если меня начинают прессовать, во мне какая-то особая дурь просыпается. Испорчу отношения с кем угодно. Как говорится, уж если я чего решил, то я это обязательно выпью. Ничего, найдут другого человека со стороны. Не моя эта роль. Долго я так думал, взвешивал, а потом взял листок с вопросом и мимо ширмы, за которой приготовились автоматчики, отправился к клетке. Почему? Тогда я причины не понимал, кольнуло что-то в груди, вот и пошел. Это сейчас я точно знаю, почему изменил себе и что другую чашку перевесила крепко засевшая в моей душе крохотная заноза. Но кто мог тогда догадаться, что все закончится в одно мгновение? Милый Супере, ты мне обрадовался. Улыбкой, гримасами показал: вопрос-то пустяковый! Моментально отстучал на «клаве» ответ на главный вопрос России, сбросил его на принтер и вручил мне. Свой приговор. За ширмами Куратор выдернул лист из моих рук, как из принтера. Прочитал. Задумался. Подвел черту: — Об этом ответе никто не должен знать. Ни там, — палец в потолок, — ни народ, — палец в пол, — к такому ответу пока не готовы. Россия не готова, понимаете, Петя? |