Онлайн книга «Искатель, 2008 № 09»
|
— Сочувствую, — меня обнимает начальник отца. «С третьего участка нужно трубы забрать и сдать, там тысячи на три будет. Пусть Санек, как обычно, вечером вывезет». — А если Санек заложит? — шепчу я ему в ухо. — Санек, хм, да мы с ним... — Он осекается и испуганно отшатывается. Я вижу его удивленные глаза, и иду дальше. Дайте же мне побыть одному! Я захожу за дом и, прислонившись к забору, плачу. Здесь я свободен от их взглядов и от их липового сочувствия, слезы льются легко, понемногу снимая напряжение с уже не выдерживающего сердца. Если бы я остался среди них, оно бы, изношенное горем, разорвалось на лохмотья. Плакать там? Наверное, это правильно, но я так не могу. Я не актер, и для меня жизнь не театр. Жизнь — это честность, и в первую очередь с собой. А с ними... не надо бы, но я не могу лгать, так я слеплен, и никто уже не перелепит. В этом вечность. Слезы бегут по моему лицу, я вытираю их рукавом, я очищаюсь. Я один на один со своим горем, это тоже честность, разве кому-то из них сейчас плохо так же, как мне? Конечно нет, но мне нужно возвращаться, я пока еще не готов бросить им открытый вызов, я еще не готов открыто показать им свое презрение, я как никогда слаб. Я впервые смотрю на этот мир абсолютно одинокими глазами, а их сотни, тысячи, миллиарды, и они единое. Огромная масса, похожая на тучу, надвигающуюся на мое хрупкое небо. Тягостные, давящие душу шаги, я делаю их только потому, что так надо. Так говорят они — надо! Свечку надо держать так, стоять надо здесь, надо помянуть водочкой, надо вызвать попа, надо, надо, на-а-адо...Идите все на...Что вам всем здесь надо?! Я возвращаюсь, стараясь не смотреть в их глаза, стараясь пропускать их мысли мимо. Старшая сестра отца сочувственно смотрит на меня, в уголках ее глаз я вижу капельки влаги. Она медленно подходит и проводит рукой по моим волосам. — Бедненький мой. «Бедненький мой». Спасибо теть Света, думаю я. Вы, наверное, единственная здесь живая душа, которой по-настоящему жаль. Отца, меня, всех людей. Мне тоже всех жаль, теть Света, а больше всего дерево, там, в школьном дворе. Вы знаете, его все-таки спилили, и намного раньше, чем я думал. Я плачу, уткнувшись в ее плечо; замечая это, делаю огромный вдох, сжимаю зубы и останавливаю слезы. Я должен быть сильным, теть Свет. С этого дня и до того момента, когда жирная муха-смерть решит, что я уже готов к употреблению... Ты отдаешь свою воду морям — и ждешь ее возвращения. И она возвращается дождями. Река, я пришел. Ждала ли ты меня, так же как дожди? — Дома хлеба нет! «Тебе не сказать, ты сам не догадаешься!» — Куплю, — кричу я в трубку и с силой жму на красную кнопку. Никогда не говорил жене о ядриках, успел вовремя понять: никогда ничего не говори жене, когда-нибудь она обернет все сказанное против тебя. В цеху гремят станки, с утра до вечера, но это не спасает. Теперь ядрики постоянно прыгают, носятся туда-сюда, веселятся на полную, и я безостановочно слышу мысли находящихся рядом. Они ненавидят меня, они презирают меня, их выворачивает от моего присутствия, и они чувствуют мою силу... — Эй, ты че это куришь, давай иди ебошь! — Помнишь, у тебя был случай, когда ты по пьянке полез целовать двенадцатилетнего мальчика? Лицо бригадира мгновенно белеет, он сдавленно глотает слюну и оглядывается по сторонам. |