Книга Искатель, 2008 № 08, страница 8 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

— Вам не стоит в таком виде садиться за руль.

— Ой-ёй-ёй! Слушай, знаешь, как тебя звать? Думаешь — никак? Еще хуже — аттендант! Даром что рожа рязанская. Вот и знай свое место.

— Случись что — к нам придут. А если вы прямо из ворот — и в остановку с людьми? Уже был случай. Теперь распоряжение вышло. Мы несем ответственность.

— Батюшки! — скорблю я. — Значит, еще совсем недавно — не несли? Как же это я опоздал-то?!

Уже не шатаясь — за ручку держался, — я вновь попытался открыть дверцу моего тигра, как только что, и вновь не получилось. Потому что в первый раз я забыл о замке, а теперь наложило поверх серебристого бока свою длань это дитя при парковке.

— У вас, — сказал я, как с Быком, задирая голову — двухметроворостое дитятко тачки охраняло, а заодно, как видно, порядок на дорогах, — месячник «За безопасность движения»? Значочек «Юный помощник ГИБДД» предъявим, будьте любезны!

Одновременно я очень ловко — учитывая кружение этого ненадежного мира — свернул трубочкой и сунул ему в нагрудный карман куртки денежку.

— Н-на! Изыди, сатанаил.

— Вам надо отдохнуть. — Упорное дитя какое. Твердокаменное.

— До чего ж ты верное слово нашел, родной! Именно что: надо! Есть такая буква, да? А мне вот прямо сейчас без промедления надо — на крыло и вперед. Труба, понимаешь, зовет. Только вот — куда надо? Кому надо? Не знаешь? И я не знаю. И этот... внутренний... он тоже не знает. Пока не знает. Пусти, говорю! Тебе мало, что ли?

Мятая двадцатка возвращается обратно.

— Возьмите. Отдохнете часок-другой, и все. Потом могу предложить «антиполицай».

— Ты правильный, да? Бросай, старик, пока не поздно, креативные девушки любить не будут, вымрешь, как эти... не мамонты, нет, с ними окончательно не определились, а как... трицератопс, вот! Как бык-примигениус. — Я опять вспомнил Быка, который где-то поблизости, наверное, даже наблюдает сейчас. — Вы даже чем-то похожи. — И идиотски хихикнул.

А он почему-то сильно обиделся. Тогда я сорвал с себя шелковую пеструю ленту галстука:

— Завязывай мне глаза! (Вот как чувствовал, что не носить, зря только сейчас мучался перед зеркалом; всегда чувствуешь так чего-нибудь, отмахиваешься, а потом вспоминаешь задним числом.) — Вот бумажник держи, как залог. Ставка. Там тонны три и нашими еще... Если хоть миллиметр не впишусь — себе оставишь. Не-ет, ты стой, где стоишь, не рыпайся.

Не знаю, что его смягчило. Подвигло, так сказать, на послабление куражному пьяному клиенту. Тяжесть лопатника, ничто иное. Как же, найдете вы теперь чисто азартного Парамошу.

Узел затянул он, конечно, от души. Захватил прядь волос, нарочно, а я взял да и не пикнул. Крикнул, уже из-за руля:

— Следи за руками, вот они, на виду! А то скажешь потом, чуо сдвинул. Да цепь там опустите — снесу!

Фокус, конечно, детский. В такие моменты делается видно отчетливей, чем просто глазами. Да к тому же — на все триста шестьдесят, как включается некий круговой обзор. Только картинка будто в сепии, то коричневой, то синеватой. И с план-схемой точно так же. Но — плоско, без объемов.

Дверцу я нарочно оставил открытой. Сдать назад, к вставшему столбом дитю, да двадцать метров до символических ворот-столбиков с цепью меж ними. Всего хитрости — по дороге чуточку взвильнуть, а коробка у меня автомат.