Онлайн книга «Искатель, 2008 № 10»
|
После казуса с мытищинским негоциантом, Хватко, к удовлетворению Горислава, компаний на стороне искать перестал. Костромиров также сделал для себя определенные выводы и более уже не манкировал ни обществом, ни коньяком Вадима Вадимовича. Последний, весьма довольный возвратом своих кровных денег, которые он уже почитал для себя навсегда утраченными, не торгуясь, скупил едва ли не все агатовые, аметистовые, сердоликовые и яшмовые сувениры на станциях между Пермью и Екатеринбургом. «Супружнице подарю, — в ответ на дружеские насмешки невозмутимо пояснял он. — И еще кой-кому... на работе». Между тем поезд миновал нефтеносную Тюмень, перескочил по вековому, но все еще впечатляющему мосту Иртыш и, разогнавшись на пологих степных просторах, устремился в глубины Сибири; одна за другой мелькали станции: Барабинск, Калачинск, Чулым... Таким образом, путешествие их продолжилось — к обоюдному удовольствию и без особенных происшествий — почти до середины пути, то есть до самого Новосибирска. А на третьи сутки в Новосибирске уже Костромиров, сам того не желая, завел новое знакомство на стороне. Вышло это следующим образом. Поскольку остановка была достаточно длительной, Горислав с Вадимом решились на небольшой экскурс в пределах вокзала. Воротившись же в вагон, на подходе к купе друзья стали невольными свидетелями неприятной сцены: какой-то интеллигентного вида костистый господин, в нелепых квадратных очках на длинном, печально обвисшем носу, пытался убедить их проводника — монументального дядьку с бранд-мейстерскими бакенбардами и пышными табачными усищами — разрешить ему посадку на поезд. При этом весь он как-то нервно и жалко подергивался, порывисто махал похожими на сухие ветки руками и даже пытался сунуть проводнику какие-то деньги. Однако последний на все уговоры, мольбы и доводы материального характера отвечал равнодушно и односложно: «Нету мест», одновременно оттесняя худосочного очкарика к выходу. Завидев Хватко с Костромировым, проводник прибавил, апеллируя к ним: — Вот и господа подтвердят, что мест нету. — Так точно! — весело отозвался Вадим Вадимович, с пыхтением протискиваясь мимо. В купе Хватко с блаженным стоном растянулся на койке, Го-рислав же, присев к столику и, по обыкновению, задумчиво глядя в окно, через какое-то время увидел, как давешний господин, вытесненный таки неумолимым проводником из поезда, присел на собственный рюкзак как раз напротив их вагона. Вид у него был совершенно потерянный, даже убитый; некрасивое, но выразительное лицо покрылось бисеринками пота, а длинный хрящеватый нос покраснел и обвис еще печальнее. Поскольку купе, которое Горислав Игоревич делил с Вадимом, на самом деле было трехместным (все двухместные оказались на момент поездки раскуплены, и Костромирову пришлось целиком выкупать это), он, как человек деликатный, испытал чувство легкого душевного дискомфорта. Никоим образом не помышляя нарушать свое с Вадимом уединение, Горислав Игоревич, тем не менее, закурил трубку и вышел из вагона на перрон. Там он приблизился к выдворенному господину и просто так, из одного только природного сочувствия поинтересовался, куда тот собирался ехать. — А! — сокрушенно махнул рукой очкарик. — Мне в Дальнереченск или хотя бы до Бикина... Дайте, что ли, прикурить, — попросил он, протирая запотевшие очки несвежим носовым платком, — а то так торопился, что даже зажигалку... — Но тут, водрузив окуляры на место и подняв глаза, он умолк и с пристальным прищуром вперился в лицо Костромирова, бормоча что-то вроде: «Неужели?.. Да нет!.. Не может быть...» |