Книга Десятая зима, страница 51 – Чжэн Чжи

Нас вытолкали из театра «1 августа», а за нами последовала дюжина зевак, включая мальчика из соседнего класса начальной школы № 1 «Хэпин». Он узнал Цинь Ли и, указывая на него пальцем, еле слышно спросил: «Разве это не сын убийцы?» Высоко поднятая голова Цинь Ли мгновенно поникла, и взгляд, которым он только что обменялся со мной, потух.

Охранники грозились вызвать полицию, но, видя, что мы дети, решили просто напугать нас. Один из них дал нам пинка, затем заставил сесть на велосипеды и пристально смотрел нам вслед, пока мы уезжали.

Изначально я просто хотел, чтобы они вернули маме оставшиеся 210 юаней. Но этот план провалился.

По дороге домой Цинь Ли сказал:

— Мой рюкзак остался там.

Я ответил:

— Я тебе компенсирую.

Цинь Ли помолчал немного и сказал:

— Забудь, мне он все равно не нужен.

Я посмотрел на него и сказал:

— Цинь Ли, ты гений, ты знаешь об этом? Ты не можешь растрачивать себя попусту. Ты не такой, как все.

Цинь Ли ответил:

— Не такой, ну и что? Теперь мы квиты?

— Да, ты мне ничего не должен.

— Твои десять книг тоже остались там. Может, вернуться?

— Забудь. Мне их покупать было бесполезно, а ты их уже прочитал, так ведь?

— Прочитал, – подтвердил Цинь Ли.

— Значит, не зря покупали.

Заходящее солнце светило нам в лицо. Цинь Ли ехал впереди меня, стоя на педалях. На светофоре он вдруг уселся на сиденье, вытянул ноги, и они почти достали до педалей. Он словно внезапно повзрослел, и 28-дюймовый велосипед перестал быть для него могучим конем, которого он не мог удержать в узде. Я сказал:

— Цинь Ли, ты вырос.

Он кивнул.

— Прочти мне отрывок.

Цинь Ли, не оборачиваясь, спросил:

— Откуда?

— Прочти отрывок из того сборника стихов, что ты читал сегодня днем.

Цинь Ли замедлил темп. Я догнал его и поехал рядом, слушая его детский голос:

И безвластна смерть остается,

И все мертвецы нагие

Воссоединятся с живыми,

И в закате луны над ветром

Растворятся белые кости,

Загорятся во тьме предрассветной

На локтях и коленях звезды,

И всплывет все, что сожрано морем,

И в безумие разум прорвется,

Сгинуть могут любовники, но не Любовь,

И безвластна смерть остается^[31].

Цинь Ли перестал читать. Я спросил его: «Это стихотворение написал иностранец? Что оно значит?» Цинь Ли ответил: «Я не знаю».

Поэзия, несущая остаточное тепло заходящего солнца, окутала нас с Цинь Ли. Будущее тогда и прошлое сейчас память смешала и отформатировала, но я был единственным, кто совершенно не осознавал этого. В том возрасте я не понимал поэзии, но, пусть и на мгновение, понял Цинь Ли. Слово «смерть» слетело с его губ без усилий, плывущим облаком, словно велосипеды, снующие между нами и везущие незнакомые лица, прежде чем раствориться в закате.

Глава 4. Влюбленные, не познавшие друг друга

Железный крюк, найденный в мусорном контейнере, и был тем острым оружием, которым было поранено правое плечо Хуан Шу. Помимо ее крови, на его поверхности также была свиная кровь. Это соответствовало первоначальному протоколу вскрытия, но там была еще и кровь какого-то мужчины. Сяо Дэн перебил Ши Юань, разговаривавшую с ним по телефону, и нетерпеливо спросил:

— На крюке есть отпечатки пальцев?

Ши Юань уже раздражала несдержанность Сяо Дэна.

— Э? Ты спросил, чтобы показаться умным? По-твоему, все остальные дураки? – вспылила она. – Не можешь подождать, пока закончат говорить? Неужели такие элементарные вещи тебе надо напоминать? Никаких отпечатков пальцев!