Книга Десятая зима, страница 62 – Чжэн Чжи

Фэн Сюэцзяо нигде и никогда не считала себя посторонней. Пока мы с Хуан Шу продолжали расспрашивать Цинь Ли о его состоянии, Фэн Сюэцзяо начала рыскать по всем углам и вскоре собрала неожиданный урожай. Она вернулась, держа в руках резинки для волос, на каждой из которых была пара маленьких арбузиков, яблок или виноградинок. Прервав наш разговор, спросила:

— Цинь Ли, почему у тебя девчачьи резинки для волос? Тебе тоже нравится заплетать косички?

Сказав это, Фэн Сюэцзяо хихикнула, не осознавая, что выглядит крайне глупо в глазах остальных. Даже мне было известно, что эти резинки – такие же маленькие вишенки, как на прическах Хуан Шу и Фэн Сюэцзяо, – изначально были куплены в подарок для Хуан Шу. Наши взгляды с Хуан Шу мгновенно встретились, и это взаимодействие, казалось, загнало меня в угол от стыда. Понятию «взаимодействия сил» меня учил Цинь Ли. Это было из раздела физики средней школы. Вероятно, это означало, что все в мире взаимодействует друг с другом. В тот момент Цинь Ли стал для меня образцом и эталоном. А я, напротив, оказался самым инфантильным из них четверых: наивным, трусливым и самодовольным. Оказалось, что жизни Цинь Ли и Хуан Шу переплелись давным-давно, задолго до того, как я получил удар лопатой за них двоих.

Тем временем Фэн Сюэцзяо продолжала свои неуместные расспросы:

— Арбузы такие красивые, ты можешь мне их подарить?

Я ответил громче обычного:

— Фэн Сюэцзяо, ты понимаешь правила приличия? Зачем тебе чужие вещи? Разве ты не можешь купить их сама?

Фэн Сюэцзяо, вытаращив глаза, процедила со злобой:

— Тебя это не касается, чего ты так разволновался?!

Цинь Ли вмешался:

— Бери все, дарю.

Фэн Сюэцзяо поблагодарила его и сказала:

— Я хочу только те, что с арбузами.

В этот неловкий момент входная дверь внезапно раскрылась. В обычный день в маленькой квартире, пропахшей запахом старости, стало на удивление шумно. Незнакомый молодой человек стоял у двери и медлил, словно раздумывая, входить ему или нет. Цинь Ли пробормотал себе под нос: «Мой старший брат».

Это был первый раз, когда мы увидели Цинь Тяня, но мне показалось, что я где-то его уже видел, наверняка мы уже встречались. В то момент я был немного удивлен. Я не ожидал, что в их семье есть еще кто-то третий. Я думал, что мы с Цинь Ли хорошие друзья, но никогда не слышал, чтобы он рассказывал про старшего брата. Цинь Тянь, тоже застигнутый врасплох, увидев нас, кивнул. Он не собирался разговаривать с детьми, но его пристальный взгляд, очевидно, дольше всего задержался на Хуан Шу. Интуиция подсказывала мне, что они встречаются не в первый раз. В одной руке Цинь Тянь нес огромную клетчатую сумку-баул, в которую мог бы поместиться любой из нас. Она была объемной, но не казалась тяжелой, потому что он легко переложил ее из одной руки в другую. У него была плохая левая рука с пальцами, ссохшимися в комок, и необычайно тонким запястьем, как шея у гуся. Я очень четко это помню. Цинь Тянь был одет скромно, и казалось, что он мерзнет.

Цинь Тянь спросил своего брата, почему тот ничего не сказал, что приведет кого-то домой.

— Да, мы пойдем, – сказал Цинь Ли со свойственным ему безразличным выражением лица.

Даже болтливая Фэн Сюэцзяо притихла и смущенно последовала за нами, склонив голову и переобуваясь. Она выпрыгнула за дверь первой, за ней Хуан Шу и я, за нами Цинь Ли. Когда он уже собирался закрыть дверь, Цинь Тянь спросил его: