Книга Десятая зима, страница 72 – Чжэн Чжи

Фэн Гоцзиню нужно было немедленно позвонить Сяо Дэну и попросить судебного медика присутствовать, но он не помнил номер Сяо Дэна, а ждать уже не мог. Присев на корточки, внимательно осмотрел кирпичи вдоль нижнего края большого пролома, снова встал, поднял ноги и энергично пнул стену. Стена была очень хрупкой, и несколько кирпичей легко отвалились. Фэн Гоцзинь вытянул руки, отстегнул капюшон от пуховика, взял кирпичи и положил их внутрь. Выйдя из пролома с другой стороны, встал лицом к улице и осмотрелся. Как он и ожидал, за стеной обнаружились колеи и следы протектора. Две глубокие рытвины. До того, как выпал сильный снег, это были четыре грязевых следа, но потом их занесло снегом и они замерзли наглухо, превратившись в четыре застывших колеи. Их направления были очевидны: одни поворачивали внутрь с улицы, а другие – обратно на улицу от стены. Фэн Гоцзинь присел на корточки. Когда он снова выпрямился, у него болела поясница и затекли ноги. Полицейский поднял голову и вытянул шею. Его взгляд был прикован к ночному небу, затянутому тонким слоем облаков. Вдали сияло несколько звезд. Фэн Гоцзинь хотел загладить свою вину перед тем, кого уже не было рядом. Хотя сильный снегопад укрыл место преступления и следы, он все-таки оказался ему немного полезен.

4

В последний раз, когда я слышал новости о Хуан Шу, она уже была брошена обнаженной в большой яме на заброшенной стройплощадке, занесенная снегом и бездыханная. О том, кто ее убил и что убийца сделал с ней перед смертью, ярко расписали две местные газеты. Вскоре после инцидента у меня была возможность увидеть последние ее фотографии в этом мире, сделанные Фэн Гоцзинем, отцом Фэн Сюэцзяо, но я отказался. Личность Хуан Шу уже была подтверждена, и мне не было необходимости снова ее идентифицировать, тем более что я никем для нее и не был. Я стоял в кабинете третьей группы средней школы «Юйин»; передо мной сидели Фэн Гоцзинь и еще один молодой мужчина-полицейский, а также женщина-завуч. Фэн Гоцзинь предложил мне сесть, но я не сел. На письменном столе были прикреплены несколько фотографий, которые нельзя было взять в руки или перевернуть. Я спросил Фэн Гоцзиня, источало ли ее тело какой-нибудь аромат. Он, казалось, не понял меня. Молодой полицейский спросил: «Что?» Я ответил, что раньше от Хуан Шу всегда исходил аромат духов и она никогда его не меняла. Я хотел знать, остался ли от нее аромат, когда она умерла. Молодой полицейский не ответил. Тон завуча стал гораздо мягче, чем обычно. Она спросила меня:

— Ван Ди, ты можешь помочь дядям еще раз обдумать все это? Кроме Цзяоцзяо, кто еще был с ней в близких отношениях? Я слышала, что раньше вы были хорошими друзьями.

Я долго думал – и наконец произнес имя Цинь Ли. Фэн Гоцзинь спросил меня:

— Ты знаешь, где сейчас Цинь Ли?

— Учится в тридцать девятой средней школе, но, похоже, нечасто ходит в школу.

— У тебя есть его телефон?

— Нет. У Фэн Сюэцзяо наверняка тоже нет. Я знаю, где живет его семья. Он должен по-прежнему проживать там со своим братом.

После того как Фэн Гоцзинь закончил задавать вопросы, он велел мне не разговаривать ни с кем в классе, включая Фэн Сюэцзяо. Я ответил, что она на прошлой неделе поступила в продвинутую группу для подготовки к вступительным экзаменам и теперь учится не в одном классе со мной.