Книга Загадка тихого озера, страница 82 – Дарья Калинина

— Отменный урожай.

— Я ее специально не сажала, — развела руками Светлана, — она сама собой выросла.

Все у Светланы в саду и огороде росло само. Она прилагала минимум усилий, но урожай у нее всегда имелся. В чем тут был секрет, Оля сказать затруднялась. Возможно, у предоставленных самим себе растений включался какой-то особенный механизм саморегуляции. Слабые гибли, зато сильнейшие выживали и процветали.

Редиски было много, но расхватали ее быстро. Так же быстро сварились и пельмени. Пришла пора садиться к столу.

Излишне говорить, что Феодор и Калачик получили свою порцию угощения, которой остались весьма довольны. Быстро справившись с пельменями, они устроились на лежанке Калачика, где Феодор в порыве нежных чувств и на сытый желудок принялся вылизывать мордочку приятеля, местами еще пахнущую пельмешками.

Какое-то время в кухне царила тишина, прерываемая лишь стуком вилок и звоном рюмок. Когда первый голод был утолен, всех потянуло поговорить. А обсудить им было что.

— Напрасно мы с вами сегодня так быстро сдались, — сказал Слава. — Ребенок заревел, баба раскричалась, мы и побежали. А надо было остаться и посмотреть, что будет дальше.

— Где? В доме? Нарываться на скандал?

— Не обязательно в доме. Можно было снаружи понаблюдать. Вдруг эта Алевтина врала, что не видела Рудольфа? Вдруг они с ним сговорились и он до сих пор прячется где-нибудь у нее в доме?

— Давид побежал, и мы все за ним побежали.

— Я не побежал! Я удалился! Понял, что не стал бы Рудольф в таком доме задерживаться. Да и не приходил он туда.

— Почему ты так думаешь?

— Малец у Алевтины настоящий художник. Всю бумагу на свои художества извел. Но попадись ему на глаза Калачик, стал бы он каких-то там слонов малевать? Вот то-то и оно, что нипочем бы не стал. Всю бумагу бы собаками изрисовал. А я посмотрел. Ни одной собаки. Кошки были. Машины были. Тети и дяди тоже имелись. А собак не было ни одной!

Аргумент Давида после выпитого и съеденного показался неожиданно здравым. И все принялись за вторую порцию пельменей, которая как раз к этому моменту и подоспела.

Оля любила гостей. Она никогда не возражала против их появления в своем доме. Но даже она должна была признать, что самое приятное в визите гостей то, что когда-нибудь они все-таки отчалят. И когда осоловевшие от сытости гости отправились восвояси, она испытала ни с чем не сравнимое удовольствие оттого, что вновь могла принадлежать только самой себе и, конечно, своему дорогому Калачику.

Впрочем, он был не в счет. Утомленный сегодняшними приключениями Калачик уже давно дрых на своей лежаночке. В животе у него медленно переваривались пельмешки, которыми его щедро угостили, невзирая на мольбы Оли о том, чтобы никто не подкармливал путешественника сверх нормы. Но каждый из сидящих за столом думал, что он будет единственным, кто угостит бедную, натерпевшуюся лиха собаку кусочком со своей тарелки. И в результате получилось, что угощали все и Калачик съел едва ли не больше, чем досталось каждому из гостей. А при его совсем небольшом размере такой порции было многовато. И теперь Калачик мог лишь спать, покряхтывая во сне от сытости.

— Если бы ты мог поведать о том, где ты сегодня побывал, — вздохнула Оля. — Тебя ведь еще спозаранку забрал с собой Рудольф. А вернулся ты уже один. Где же ты потерял Рудольфа?