Книга 1977, страница 24 – Александр Скок

Итак, куда на этот раз? Залезать вглубь города не стоит. Пока что. Нужно быть предельно осторожным и начать с окраин Армавира. Да, неплохая идея. Постепенно продвигаться в неизведанное, словно идти по болоту, пробуя каждый шаг, каждую мысль.

Еще я рискую изменить здесь что-то, о чем даже не подозреваю. Какая-то случайная мелочь – и все может пойти по-другому. Я вспомнил теории, что описывались в книгах: вмешательство в прошлое, даже самое незначительное, способно изменить будущее. Подумать только, если всего одна встреча, одно неосторожное слово может стать переломным моментом, который изменит мой собственный мир, повлияет на жизнь, которую я оставил позади. Голова пошла кругом от этих мыслей, от ощущения ответственности, которое навалилось, как лавина.

Но если зацикливаться на этом, можно просто сойти с ума. Тогда лучше сидеть дома, зарыться под одеяло и не рисковать. Нет. Это не для меня. Я должен обдумывать каждый шаг, взвешивать каждое действие. Может быть, я первый в мире путешественник во времени. От этой мысли дух захватывало, как от подъема на высоту, когда внезапно понимаешь, что нет земли под ногами. Ущипните меня, чтобы я убедился, что это не сон!

Увлеченный мыслями, я даже не заметил, как оказался около того самого гастронома. Я замер, глядя на него. Пальцы нащупали в кармане советские деньги. Да, пора проверить, настоящие ли они. Если все сорвется, если что-то пойдет не так и продавщица вдруг начнет звать милицию, до портала всего десять минут. Десять минут, и меня как не бывало. Это куда лучше, чем выбираться к нему из центра. Решение испытать купюры на подлинность вдруг показалось мне удачной идеей. Я глубоко вдохнул и решительно двинулся к гастроному.

За спиной закрылась дверь, и я осторожно шагнул вперед, помня, что пол у входа обледенел. В воздухе стоял запах соли и уксуса, а за прилавком, как и в прошлый раз, стояла та же продавщица. Я начал двигаться к прилавку, стараясь держаться уверенно, но небрежно, и заметил, как ее взгляд остановился на мне. Я широко улыбнулся девушке, стараясь казаться самым обычным покупателем.

— Какой сегодня солнечный день. Это же прекрасно, не так ли? – сказал я, надеясь, что в голосе не слышно волнения.

— Мороз и солнце, день чудесный, – ответила она с еле заметной улыбкой. – Двадцать пять на термометре.

— Настоящая зима пришла! Давно такого в Армавире не было, – поддержал я разговор, чтобы сделать момент более естественным.

Она пожала плечами, взгляд ее был по-прежнему спокойным, как у человека, которому все кажется обыденностью.

— По-моему, перед Новым годом всегда так, – буднично произнесла она, словно просто передавала прогноз погоды.

И тут меня словно осенило. Я допустил глупую ошибку. Вспомнил рассказы отца, как в его детстве зима в Армавире всегда была снежной и морозной, несмотря на южное расположение города. Но с годами климат изменился, и мне уже с трудом верилось, что когда-то здесь могла быть настоящая зима.

Память выдала смутные образы детства, обрывки давно забытых морозных дней, которые всплывали из глубин, как обломки из темного пруда. Да, в моем детстве, это были девяностые, в Армавире еще была настоящая зима. Это уже потом все пошло наперекосяк, после двухтысячных. Надо срочно менять тему, прежде чем продавщица обратит внимание на мое замешательство.