Книга 1977, страница 27 – Александр Скок

Внутри пахло жареным луком и чем-то еще, каким-то знакомым запахом, который, кажется, я уловил еще ребенком, но так и не вспомнил до конца. Небольшое просторное помещение с блеклыми столиками, потолок, подпираемый массивными колоннами, и всего несколько посетителей, сидящих у своих столов в абсолютной тишине.

Я застыл у входа, сжав замерзшие руки в карманах пальто, а странное ощущение, будто я вошел в другое измерение, окутало меня, пока я шаг за шагом приближался к прилавку, надеясь, что там найдется что-то теплое.

— Сергей, здравствуйте.

Обернувшись, я увидел Аню. Она сидела за столом у окна. Вот уж кого не ожидал встретить здесь.

— Здравствуйте, – ответил я, стараясь скрыть удивление.

Между нами повисла пауза – затягивающая, как топь, из которой не так-то просто выбраться. Аня смотрела на меня, но в ее взгляде не было уверенности. Скорее растерянность. Возможно, даже страх. На ее столе лежала толстая тетрадь, рядом стояла чашка с чаем и булка с маком.

— Обед? – спросил я, кивая на стол.

— Да. А у вас? Хотя… Что за глупость я спрашиваю… Простите.

Щеки ее внезапно залились краской, словно побывали на морозном ветру.

— Не против, если я присоединюсь?

— Нет.

— Тогда я сейчас вернусь. Только возьму себе чего-нибудь, – сказал я, давая ей возможность собраться с мыслями, а себе – немного времени, чтобы понять, что за игра судьбы началась в этой столовой.

Аня еле заметно и неуверенно кивнула, словно сама еще до конца не решила, нужна ли ей моя компания.

Я подошел к прилавку, и перед моими глазами разыгралась ярмарка земных удовольствий. Холодильник-витрина, словно алтарь, возносил на своих стеклянных полках подносы с дарами: граненые стаканы, наполненные белым, как облако, нектаром – сметаной, соседствовали с янтарными стаканами компота из сухофруктов. Рядом, словно караваи солнечного света, лежали чебуреки, а за ними – булки с маком, щедро усыпанные черными точками.

Внутри холодильника в керамических чашках мирно сосуществовали салаты: свекла, багряная, как закат, хрустящая капуста и нежный союз огурцов со сметаной. На другом прилавке выстроились поддоны с пищей более основательной: картофельное пюре, словно снежные шапки, покрывало золотистую корочку жареной курицы, а котлеты и рыба покоились на теплых лотках, источая аромат свежести. И все это великолепие венчали огромные кастрюли с супом, туманно клубящиеся паром. В общем, перед моими глазами предстала картина изобилия, способная утолить голод и согреть любые сердца.

Я взял поднос – холодный, металлический. На него, словно на жертвенный алтарь, вознес я стакан сметаны. Компот из сухофруктов дополнил картину скромного пиршества. У женщины, стоявшей за прилавком, словно жрица в храме пищи, я попросил пюре и котлету. Пюре выложили веером, как будто приглашая меня к трапезе. Свой скромный обед я разместил на подносе, превратив его в подобие лодки, плывущей по морю столовой. На кассе расплатился. С меня взяли один рубль пятьдесят две копейки.

Сев напротив Ани, я огляделся. Стол, покрытый простенькой клеенкой, салфетница и солонки. Моя тарелка, обычная, белая, как пустой лист бумаги, казалась символом равенства всех трапезничающих. Алюминиевая вилка лежала рядом, холодная и непритязательная. Ножа не было – видимо, котлета подавалась без него. Я вспомнил, что забыл хлеб.