Книга 1977, страница 29 – Александр Скок

И тут меня осенило: ведь я, упомянув английский язык, мог совершить непростительную оплошность. СССР – страна закрытая, и как тут относятся к изучению английского языка, изучают ли его вообще, было мне неведомо. Может, его учат только разведчики, а простым смертным запрещено? Черт меня дернул про английский сказать. Даже думать не хочу, какие меня могут ждать последствия…

Я представил себе, как меня допрашивают в каком-нибудь кабинете с тусклым светом, задавая каверзные вопросы о моих связях с иностранными разведками. Но, к счастью, Аня не показала и тени удивления, что вселяло в меня надежду. Видимо, ничего необычного в том, что я знаю английский, нет.

Наблюдая за тем, как она склонилась над тетрадью, я невольно залюбовался ею. Ее сосредоточенный взгляд, чуть приоткрытые губы – все это вызывало у меня странное чувство. Это было нечто иное, чем животное влечение, которое я испытывал к Юльке. С Аней все было сложнее, изысканнее. Она напоминала мне хрупкую фарфоровую статуэтку, которую хотелось беречь и защищать. И в то же время в ней было что-то загадочное, манящее.

И тут меня осенило. Я мог помочь ей! Конечно, латынь была для меня темным лесом, но у меня было другая идея. Слова слетели с губ сами по себе:

— Я могу помочь вам с латынью.

Аня замерла, затем подняла на меня глаза, которые впервые за время нашего знакомства смотрели прямо мне в лицо. В них я прочитал удивление.

— Но вы же сказали, что знаете только английский…

— Да. Но есть у меня одна идея, – загадочно улыбнулся я. Так, а тут надо осторожней подбирать слова. – «Науку и технику» читали? Ученые изобрели удивительное устройство, которое позволяет передавать информацию на расстоянии.

Аня покачала головой, и в ее глазах мелькнуло сомнение. Я мысленно представил себе эту картину: крошечный беспроводной наушник, прячущийся в ее ухе, и мой телефон у меня руках, тихий заговорщик, готовый дать ей ответ. Или рация. Много вариантов. Связь через блютус. Безумная идея, но она мне нравится.

Сегодня вторник, зачет послезавтра. Успею смотаться к себе за наушником и телефоном.

— Давайте свой номер. Я посмотрю, что можно сделать. Завтра позвоню. В четверг утром, буду около вашего учебного заведения.

Она смотрела на меня, словно заглядывая в бездну.

— Даже не знаю, – неуверенно сказала Аня, снова опустив свой взгляд. Я видел, как она колебалась.

— Никто не узнает, – прошептал я, и в моих словах сквозило нечто большее, чем просто обещание. – Это будет наш маленький секрет.

Аня вздохнула.

— Хорошо.

Я протянул ей салфетку.

— Запишете свой номер телефона.

Она вывела на салфетке свой номер, и в этих цифрах мне почудилось некое заклинание, способное связать наши судьбы. Я спрятал салфетку во внутренний карман, ощущая, как между нами протягивается невидимая нить.

— Не бойтесь, – сказал я, и в моих словах звучала не просто уверенность, а обещание. – Все будет хорошо.

Ее голубые глаза цвета льдов Антарктики затуманились. В них читалось столько сомнений, столько страхов… И в то же время – надежда. Она пожала плечами. Внутренняя борьба между выбором учить или схитрить играла тенью на ее лице. А затем я заметил, как она приняла для себя какое-то решение.

— Это нечестно!

Я улыбнулся.

— Жизнь сама по себе не всегда честна, – ответил я. – Главное, найти в ней свою правду.