Книга 1977, страница 31 – Александр Скок

Да, продуктовый магазин. Придется заняться им, когда вернусь. Нужно как-то выкручиваться. Ипотека сама себя не заплатит. Да и работа… Кто знает, как долго продержится этот шаткий карточный домик?

Доев свой обед, я отправился на улицу Мира, 45. Хотя это нарушало мой принцип – начинать знакомство с городом с его окраин, а не с его сердцем. Но что поделать. Вопрос стратегический. Одежда нужна, как броня рыцарю, а броня, знаете ли, на окраинах не продается.

Троллейбус подкатил, грохоча, как привидение с цепями. Тот же маршрут, та же остановка, что и в моем времени. Забавно, как много может не меняться годами. Другое время, а остановка все на том же месте. Даже название то же.

Я заплатил кондуктору четыре копейки и сел у окна. А за ним я видел мой город. Мой, но другой. Улицы знакомы до боли, но было ощущение, что я наткнулся на старую фотографию.

Повезло, что портал вел именно в Армавир, так как я мог спокойно ориентироваться. Центр в Армавире словно застыл во времени, как старая кинопленка, застрявшая в проекторе. Те же самые здания, строгие и невысокие, похожи на те, что есть в Питере. Машин меньше, но никаких иномарок. Бутиков на первых этажах тоже нет, что придает зданиям более строгий, почти аскетичный вид.

Я подошел к киоску «Союзпечать». Очередь из двух мужчин, молчаливых, как будто они стояли не за газетами, а за чем-то более важным. Отдал семь копеек в окошко и получил свежий номер «Комсомольской правды». Газета пахла типографской краской, и этот запах погрузил меня в атмосферу СССР еще сильней, чем все эти улицы и здания.

Отошел в сторону, поискал дату. 30 декабря 1977 года. Пятница.

— Семьдесят седьмой… – прошептал я себе под нос.

Ошибся я ненамного. И только сейчас ощущение того, где я, ударило по мне по-настоящему. Семьдесять седьмой, мать его!

Пальцы ног тем временем совсем онемели, словно стали чужими. Мороз пробирался сквозь мои летние туфли через подошву и поднимался вверх по ногам. Листать газету не было сил, надо скорее бежать в тепло. Свернул газету, сунул ее под мышку и пошел дальше. Вернусь домой, посмотрю, что там пишут.

Наконец-то я добрался до Мира, 45. Вывеска «Одежда» выглядела так, словно ее прибили к стене раз и навсегда, даже не утруждаясь подумать, будет ли она висеть здесь через год или десять. Я остановился на мгновение, осматривая ее, а потом направился к двери.

Внутри все оказалось таким же скромным, как и снаружи. Простенький, ничем не примечательный магазинчик. В центре стоял стеллаж с обувью. У стены тянулись ряды вешалок с пальто. Чуть дальше – полки с аккуратно сложенной одеждой. Все это выглядело настолько минималистично, что у меня не возникло сомнения: выбор тут не богат. Это тебе не 2024-й с его бесконечными бутиками, где полки магазинов одежды пестрят красками, как новогодняя гирлянда на елке.

Стены были обшиты панелями под темное дерево, на полу – плитка серо-черного цвета. Воздух здесь был густой, почти осязаемый, как вода. И этот запах… Книги. Запах не одежды, не пыли, а именно книг.

Взгляд скользнул по рядам товаров и зацепился за фигуру за прилавком. Женщина средних лет с выцветшими светлыми волосами, собранными в тугой пучок, казалась частью этого магазинчика, его немым свидетелем. Синяя рубашка туго обтягивала плечи продавщицы, подчеркивая ее худобу. Лицо, обращенное ко мне, было бледным и невыразительным, глаза цвета тусклого стекла скользнули по моему пальто. В них читалось что-то вроде усталой любознательности, смешанной с легким недоверием.