Книга 1977, страница 56 – Александр Скок

— Я тоже напишу. На вас троих, – сказал я.

— И я, – тут же поддержала меня Аня, шагнув вперед.

— Так, хватит! – рявкнул сержант.

Но я знал, что сейчас нельзя останавливаться. Ситуация катится вниз, как разбитая телега, и если не взять все в свои руки, то останусь я на дне.

— Патовая ситуация у нас получается, Виктор Андреевич, – начал я, впиваясь в него взглядом. – Ну, вы понимаете, о чем я?

Он посмотрел на меня, но молчал, и я почувствовал, как в этом молчании тлеет интерес. Значит, слушает.

— Вам ведь не нужно, чтобы в статье я упомянул про этот инцидент? – продолжил я. – Что в Армавире разбушевалась преступность? Что гостям города нельзя пройтись без приключений?

Сержант хотел что-то сказать, но я его опередил:

— С другой стороны, я понимаю, вам не нужно неприятностей с горкомпартии. Тут все понятно. Поэтому я предлагаю компромисс. Мы закрываем этот инцидент из-за примирения сторон. Я претензий к этим ребятам больше не имею.

Он молчал, но я видел, как он взвешивает слова. Лицо сержанта было неподвижным, но в глазах что-то шевелилось, как тень. Наконец, Виктор Андреевич хмыкнул, коротко и сухо. Это был его способ признать: да, ты знаешь, как играть в эту игру.

— Верно все говорите, Сергей, – протянул он. – Но как же закон? Был нарушен общественный порядок. Драка в центре города. Что мне с этим делать? – Его взгляд был тяжелый. – Понимаете, какая выходит ситуация? Если закрыть глаза на инцидент, то я становлюсь преступником. Потому что закрыл глаза на нарушение закона. Если вы мне скажете, что с этим делать, тогда так и быть, разойдемся.

Крыть мне было нечем. Слова сержанта висели в воздухе, как гильотина. Предложить взятку? Нет, это даже не обсуждается. Не здесь, не сейчас. Я чувствовал, как земля подо мной трещит. Кажется, все. Приехал.

Но тут в разговор встрял Цыган. Его голос прозвучал неожиданно, как шорох мыши в пустой комнате:

— Одна бабка самогоном торгует. Из окна. Вся семья в деле. Недалеко отсюда. Покажем место. А вы нас за это отпустите.

Сержант взглянул на него, проверяя, не врет ли. Потому медленно разгладил пальцами усы, явно взвешивая это неожиданное предложение.

— Сообщение о преступлении – это, конечно, благородный поступок гражданина, – сказал он наконец. – Этим вы себя перед законом реабилитируете.

Казалось, он уже решил, но затем добавил, жестко:

— Но ваша драка… С ней что-то нужно делать. Закрыть на нее глаза я не могу.

— Я не сказал отпускать всех. Только нас троих. А этого, – кивнул в мою сторону, – забирайте. И глаза закрывать не придется.

Сержант скривился, словно кусок кислого лимона застрял у него между зубов. На мгновение стало тихо, только ветер шуршал по снегу, как невидимый свидетель этой сделки.

— Что ж… так и быть, – наконец произнес он. – Проедемся на адрес. Куда ехать?

Цыган назвал улицу, дом, подъезд, квартиру. Виктор Андреевич повернулся к напарнику и коротко кивнул:

— Грузи их в клетку. Всех. Девушку оставь.

Напарник молча шагнул к пятой двери «бобика» и резко распахнул ее, открывая взору тесную металлическую клетку. Она выглядела как пасть зверя – темная, холодная, и оттуда веяло чем-то неестественно затхлым.

— Э, мы так не договаривались! – вскрикнул Цыган, подаваясь назад, будто хотел убежать.

Сержант повернулся к нему.