Книга 1977, страница 61 – Александр Скок

Те не заставили себя долго ждать. Толстый, бросив на меня последний злорадный взгляд, спрыгнул на землю. Рыжий последовал за ним. Их места заняли двое: бабка, тучная, словно советский самовар, и худощавый мужичок с фонарем под глазом.

Дверь захлопнулась, замок щелкнул, и через миг «бобик» снова тронулся, подбрасывая нас на кочках. Я бросил взгляд на новых сокамерников. Бабка была одета в потрепанную овечью шубу, от которой пахло затхлым сеном, и меховую шапку, из-под которой выбивались седые пряди. Большая отвратительно волосатая родинка укрывалась в складках морщинистого подбородка, а глаза – холодные, безжизненные, будто уже видели свою судьбу.

Мужичок был полной ее противоположностью. Худой, с высохшим, осунувшимся лицом и фонарем под левым глазом, он выглядел так, будто сидеть в милицейской клетке для него было таким же привычным делом, как выпить стакан самогона на ночь. Он закинул ногу на ногу и погрузился в свои мысли.

Я нарушил тишину и спросил:

— А вы там девушку не видели?

Мужичок вынырнул из мыслей и бросил на меня взгляд.

— Нет, – ответил он хриплым прокуренным голосом.

— Ну, когда вас выводили, девушка из машины не выходила?

— В первый раз? – спросил он вместо ответа.

Я коротко мотнул головой.

— За что повязали? – кивнул мужичок.

— За драку.

— Дело житейское. Много не дадут, – заметил он. – Эт самое, звать-то как?

— Сергей.

— Борис, – представился он. Помолчал, почесал щетину. – Ты, главное, парень, ничего не подписывай. Не признавайся. Сами пусть доказывают. Если будут обещать, что чистосердечное напишешь и меньше дадут, не ведись. Эт самое, ментовские уловки это.

Я кивнул, принимая к сведению его мудрость.

— Если бить начнут, терпи. Не сознайся. Перетерпишь – отпустят. Шкуру залечишь за месяц, а сидеть придется долго, – продолжал он.

— Могут бить? – удивился я.

Мужичок хмыкнул.

— По-разному бывает. Смотря на кого нарвешься.

— А я думал, наша милиция не занимается таким.

Собеседник усмехнулся моей наивности. Помолчали.

— Ну, так это, девушка из машины не выходила? – снова спросил я.

— Не видел. Не было никого. Эт самое, и в салоне не видать.

Я туго сглотнул. Неужели Аня вышла? А что ей оставалось еще делать? Помочь она мне не могла.

Сам не зная зачем, я вдруг выдавил:

— Вас Цыган сдал.

В ответ Борис кивнул. Дальше ехали молча. Машина гудела двигателем, тряслась, а мы сидели, каждый в своей темной камере из мыслей и догадок. В какой-то момент «бобик» резко дернулся и замер.

Я вскинул голову. Приехали? Уже? Как-то слишком быстро, как будто кто-то перемотал пленку жизни вперед. Глянул в окно. Двор. Обычный, ничего особенного. Пятиэтажка. Никакого намека на отделение милиции. Может, привезли в опорный пункт? Или на очередное место преступления?

Дверца открылась, пропуская свет. В проеме стояли Виктор Андреевич и Аня. Сержант кивнул мне:

— На выход.

Спорить я не стал. Зачем? Тут ты не герой, тут ты статистика. Вдохнул спертый воздух камеры, поднялся и вылез. Виктор Андреевич закрыл за мной дверцу, а затем просмотрел на Аню:

— Отцу привет.

Сержант больше не сказал ни слова. Молча залез в «бобик», хлопнул дверью, и уже через несколько секунд машина исчезла за углом дома. Я остался стоять на месте. Голова гудела от вопросов без ответов, и я поднял взгляд на Аню.