Книга 1977, страница 70 – Александр Скок

Если бы сейчас был горячий чай, крепкий и сладкий, и банка тушенки, разогретая на маленькой спиртовке, тогда, пожалуй, можно было бы сказать, что день удался. Но ни чая, ни тушенки, конечно же, не было. Только холод, пыль и гнетущая тишина. И еще голод. Он скребся внутри, словно еще одна мышь, только гораздо более настойчивая и требовательная. Желудок урчал и подвывал, напоминая, что его давно не кормили. Он требовал свою долю, свою жертву.

Я решил, что сон – лучшее лекарство от голода. По крайней мере, на какое-то время. Лег на жесткий матрас, положив под голову скомканное одеяло. Закрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Но они лезли в голову, как тараканы, напоминая о том, что происходит вокруг.

Заснуть получилось не сразу. Сознание цеплялось за каждую мелочь, за каждый шорох. Но потом, когда усталость взяла свое, меня словно вырубило. Провал в черную, беспросветную бездну.

Днем это место казалось мертвым, выпотрошенным. Но ночью… ночью оно оживало. Не в хорошем смысле, нет. Как оживает старая рана, начиная гноиться и пульсировать от боли.

Меня разбудил звук. Свист. Беспилотник. Машина смерти. Он кружил где-то рядом, совсем близко от моего укрытия, будто вынюхивая добычу. Пролетел несколько раз, зависая на мгновение, а потом так же внезапно исчез, растворившись в ночной тьме, оставив после себя лишь гулкое эхо и ощущение липкого, ледяного страха.

После его исчезновения снова воцарилась тишина. Ночь становилась все холоднее. Хорошо, что у меня было пальто и одеяло. Они худо-бедно согревали. Но укрываться с головой я не решался. Боялся пропустить звук, который возвестит о вторжении. Звук, который может стать последним, что я услышу в своей жизни.

Вот что еще интересно. Почему так холодно? Сейчас же должно быть лето. Или… если здесь война… может быть, это ядерная зима? Почему нет? В этом безумном мире все возможно. Кто знает, что здесь произошло на самом деле? Надеюсь, радиация не зашкаливает. Хотя… какой смысл волноваться о радиации, если шансы дожить до завтрашнего вечера ничтожно малы? С другой стороны, вряд ли те мужики ошивались бы здесь, если бы вокруг было радиоактивное пекло. Но… кто знает, что у них на уме? Может, они просто отморозки, которым все равно. Или, может, они и есть порождение этой радиации, мутанты, которым она нипочем?

В голове всплыли воспоминания. Об Ане. Почему-то именно о ней. О Юльке я совсем не думал. И мне стало немного теплей.

Второй раз меня разбудили звуки куда более странные, чем свист беспилотника. Те звуки были хоть и зловещими, но понятными. А эти… эти словно пришли из другого мира, из какой-то извращенной пародии на реальность. Казалось, что-то двигается по улице. Но что именно, разобрать было невозможно. Не машина. Определенно не машина. Слишком… неправильно.

Это был микс из тонкого визгливого писка, словно от смазанных шестеренок, и тяжелых, размеренных шагов. Шагов, от которых дрожала земля. Шагов, в которых не было ничего человеческого. Ни ритма, ни легкости. Только тупая, неотвратимая тяжесть.

Я уже было собраться встать и выглянуть в окно. Любопытство – опасная штука. Как ржавый гвоздь, оно может зацепиться за тебя и занести заразу. Но потом я одумался. Во-первых, снаружи была такая тьма, что хоть глаз выколи – все равно ничего не увидишь. Во-вторых… Кто знает, что умеет это нечто, что бродит по дороге? Оно могло запросто меня засечь. Тепловизор? Радар? Или что-то еще, пострашнее? Что-то, что видит не глазами, а… как бы это сказать… нутром?