Книга 1977, страница 69 – Александр Скок

Надо валить. Валить обратно в СССР, который теперь казался мне спасением. Сниму номер в гостинице. Пусть даже в самой захудалой, с тараканами и скрипучими кроватями. Тысяча рублей, спрятанная над входом в сарай, меня выручит. Да, гостиница… Это то, что нужно. Там я смогу все обдумать в спокойной обстановке.

Была только одна маленькая, но очень существенная проблема в реализации данной шикарной задумки: для заселения в номер нужен был паспорт гражданина СССР. Паспорт. Этот маленький, красный документ. У меня, разумеется, его не было. Но ничего. Я что-нибудь придумаю. Скажу, что потерял, а сам в командировке. Совру, как последняя сволочь. Дам взятку администратору. Ёшкин крот, да что угодно! Любую ложь, любую взятку, любую подлость! Лишь бы не ночевать здесь. Лишь бы выбраться из этого кошмара.

* * *

Тьма сгущалась медленно, но люди не уходили. Они оставались там, словно приросшие к половицам, к стенам, к самому воздуху этой проклятой дачи. И я знал, чувствовал нутром, что это не просто случайные бродяги, заглянувшие на огонек. Они здесь надолго. Как минимум до рассвета. А может, и дольше. Что мне со всем этим делать, я пока что еще не решил.

Пришлось устраиваться на ночлег. Когда сумерки окончательно окутали землю, я нашел в доме старый затхлый матрас. От него пахло плесенью и мышами. Сверху накинул одеяло, тонкое и драное, как половая тряпка. С этим нехитрым грузом я отправился на чердак. Скрипучие ступени деревянной лестницы, приставленной к стене, стонали под моими ногами.

На чердаке, под маленьким окошком, затянутым паутиной, я и устроил себе временное убежище. Рядом на пыльный пол положил кусок ржавой арматуры. Нашел его в сарае среди старого хлама. С этой железякой в руке становилось немного спокойнее. Как в детстве, когда под кроватью прятался от ночных кошмаров, держа в руках плюшевого мишку. Только сейчас мишка был стальным и холодным.

Дверь на чердак запиралась изнутри. Какой-то шутник приделал сюда шпингалет, а вот снаружи не было даже ручки. Захлопнешь дверь – и все, ты заперт. Именно это меня и устраивало. Внизу, в доме, было опасно. Незваные гости могли в любой момент заявиться в дом, решив, что это хорошее место, чтобы переждать ночь. А в нем я – спящий, беззащитный, как новорожденный. Пуля в лоб, и дело с концом. Или нож под ребро. Для них это, наверное, как комара прихлопнуть.

А на чердак вряд ли кто полезет. Кому охота шастать в этой темноте, полной пыли и пауков? Пусть остаются внизу, в своем логове. А я здесь, наверху, в относительной безопасности. Надеюсь. Потому что где-то глубоко внутри, под ложечкой, поселился страх. Страх липкий и холодный, как могильная земля. И этот страх шептал мне, что ночь будет долгой. Очень долгой. И что рассвет может не наступить. Никогда.

Я тихо щелкнул шпингалетом, запер дверь и перебрался на матрас. Привалился спиной к шершавой деревянной стене, слушая. Снаружи царила тишина, такая густая и плотная, что казалось, ее можно потрогать. Тишина, в которой каждый шорох, каждый скрип казался ударом грома. Только изредка где-то под полом раздавалось тихое шуршание. Мышь. Или что-то похожее на мышь. Что-то, что скреблось и копошилось в темноте.

Запах старых газет, пыли и мышиного помета въелся в ноздри. Сначала он казался невыносимым, но уже через час я почти перестал его замечать. Знаете, так бывает, когда привыкаешь к зубной боли – она никуда не исчезает, просто отступает на задний план, напоминая о себе лишь изредка острой, колющей вспышкой. Вот и запах стал частью этого места, частью этой ночи, частью меня самого.