Книга СССР: назад в будущее, страница 2 – Александр Скок

Когда сканер обработал лист с моими отпечатками, лейтенант перевел все внимание в монитор, постучал клавишами. Я понял, что он пробивал мои пальчики по какой-то базе. Спустя несколько секунд мент хмыкнул.

— Что там? — спросил сержант из полутемного угла кабинета, где он развалился на диване и смотрел на телефоне какое-то видео.

— Реестр о нем ничего не знает, — ответил лейтенант.

— Во как! Стало быть, иностранец? В реестре же их нет? Там же только наши?

— Только наши.

— Стало быть, из-за бугра. Точно вражеский разведчик!

Сержант отложил телефон в сторону, поднялся и пошел ко мне расстегивая на ходу кобуру. Потом взял меня за волосы крепкой хваткой, отвел мою голову назад, свободной рукой вытащил пистолет и принялся всовывать ствол мне в рот, сотрясая воздух криком и брызжа в меня слюной:

— А, ну, гври сука! Кто! Откуда!

В ответ я мычу.

Что ты делаешь? Что ты творишь?! Зачем пистолет в рот?! Я затрепыхался, инстинктивно попытался схватить его за руки и вытащить обратно ствол, но наручники впился в запястья, сковывая мои руки. Я оставил эту затею и почувствовал себя полностью беспомощным.

Так себе ощущения, я вам скажу. Еще было бы совсем хорошо, чтобы сержант в порыве не нажал на спуск, а то как-то не так я себе представлял свою смерть. Хотя вряд ли нажмет, понимает же прекрасно, что в противном случае остаток дежурства придется соскребать мои мозги с различных поверхностей. Но в какой-то момент я захотел во всем признаться и признался бы, если бы я помнил, кто я и откуда.

— На кого работаешь? Задание? Ну! Я тебя с-ка, щас расколю!

Он отпускает волосы и быстрым движением хватает меня за шею и сует ствол еще глубже.

— Ну как? Приятно? Нравится? Нравится, а? А?

Ствол проникает слишком глубоко и вызывает у меня рвотный рефлекс. Я начинаю кряхтеть.

— Серый, хорош! — скомандовал лейтенант. — Ты ему так глотку порвешь!

Серый еще несколько секунд держит меня за горло, а потом отходит к окну, открывает форточку, чиркает спичкой и прикуривает сигарету.

Я откашливаюсь, после сплевываю кровавую слюну на пол.

Лейтенант смотрит на меня пристально несколько секунд, потом тихо ругается матом.

— Ну что, говорить будешь?

Поднимаю на него взгляд. Молчу. Тогда он поворачивает голову в сторону сержанта и спрашивает:

— А что если он дипломатический работник?

— И что?

— Ну из какой-нибудь Великобритании… она же вроде в Евро-американский блок не входит и с нами в нейтралитете?

— Вообще до лампочки. Что Евро-американцы, что Британцы, один хрен тоже самое.

— Выходит, что мы его того… пытали… нехорошо как-то получится, если он окажется дипломатическим работником. Международный скандал будет…

— Что-то не слышал я, чтобы Северная Федерация была в составе Великобритании.

— Тоже верно говоришь.

— Как по мне, колоть его надо и дело с концом.

Лейтенант выбивает папиросу из пачки и прикуривает ее от спички. Делает несколько затяжек, попутно смотрит на меня сквозь сигаретный дым. Думает о чем-то и наконец поднимается с места, кладет сигарету в банку и подходит ко мне.

— Поднимайся, — командует.

Я так и поступил. Он выводит меня из кабинета и ведет по коридору. Проходим мимо окна дежурки и останавливаемся возле клетки. Понятно куда он меня привел — сейчас посадит в клетку, в ней я уже сидел перед тем, как меня привели на допрос. Все происходит так, как я и подумал. Я покорно вхожу в мои апартаменты, за мной закрывается решетчатая дверь, лязгает металлический замок, потом я просовываю руки между прутьев, лейтенант снимает с меня наручники и уходит. Я сажусь на лавку, вздыхаю, тру запястье. Потом перевожу взгляд на окно дежурки, за ним небольшое помещение освещается тусклым светом лампы, оттуда доносится шорох газеты — дежурный перелистнул страницу, коротает время.