Книга Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли, страница 135 – Джейн Остин

В некотором смысле миссис Элтон стала даже хуже. Ее чувства по отношению к Эмме переменились. Вероятно, оскорбленная тем равнодушием, с которым были встречены ее попытки сдружиться, она теперь охладела и отдалилась, и хотя Эмма такой перемене была только рада, сопутствующая недоброжелательность вызывала в ней еще большую неприязнь. К тому же они оба – и миссис Элтон, и ее муж – ужасно вели себя с Харриет. Они держались пренебрежительно и насмешливо. Эмма надеялась, что такое отношение поможет скорому исцелению подруги, но они обе догадывались, чем именно вызвано их поведение, и потому были сильно раздосадованы. Не приходилось сомневаться, что во время их откровений привязанность бедняжки Харриет стала подношением во имя супружеской сплоченности, и очень вероятно, что Эмма и ее роль во всей этой истории были выставлены в самом неблагоприятном свете, в то время как мистер Элтон – в самом выгодном. Разумеется, они оба теперь были настроены против нее. Когда иные предметы для разговоров заканчивались, Элтоны, вероятно, начинали вместе бранить мисс Вудхаус и, не смея открыто показать враждебность к ней, с удовольствием выказывали всю свою высокомерность в общении с Харриет.

А вот Джейн Фэрфакс миссис Элтон приглянулась сразу. Не из-за войны с Эммой и желания начать союз с другой молодой дамой, а с самой же первой встречи, и, решив, что естественных и разумных изъявлений восторга мало, она единолично, безо всяких просьб и приглашений, назначила себя ее главной помощницей и подругой. Еще прежде, чем Эмма утратила доверие миссис Элтон, примерно на их третьей встрече, та поведала ей все о своих благородных и поистине рыцарских задумках.

— Мисс Вудхаус, Джейн Фэрфакс – само очарование. Я в настоящем восторге. Какое нежное, интересное создание. Как она кротко держится, словно леди, а как талантлива! Поверьте, необычайно талантлива. Играет она, не побоюсь этого слова, воистину великолепно. Я достаточно разбираюсь в музыке, чтобы судить об этом со всей уверенностью. Ах! Что за очарование! Вы будете смеяться над моим воодушевлением, но, право же, ни о чем больше говорить не могу. А ее положение? Разве можно остаться равнодушной? Мисс Вудхаус, мы просто обязаны приложить все свои силы и помочь ей. Мы обязаны показать ее людям. Такой талант не должен остаться в тени. Полагаю, вам известны эти чудесные строки поэта:

Нельзя допустить, чтобы строки эти оказались о нашей милой Джейн Фэрфакс.

— Думаю, ей такая опасность не грозит, – спокойно отвечала Эмма, – и когда вы познакомитесь с положением мисс Фэрфакс получше и составите представление о доме полковника и миссис Кэмпбелл, то поймете, что талант ее в тени не остался.

— Ах! Но, дорогая мисс Вудхаус, она ведь сейчас живет в таком затворничестве, в такой безвестности! Ее дар пропадает совершенно напрасно. Как бы ни была хороша жизнь у Кэмпбеллов, по всей видимости, ей пришел конец! И Джейн Фэрфакс это понимает. Да, я уверена, понимает. Она такая тихая и застенчивая. Очевидно, что ей недостает поощрения. И она мне от этого еще больше нравится. Должна признаться, мне подобные качества по душе. Я большая поклонница застенчивости, не часто ее, знаете ли, встретишь. А в тех, кто оказывается в униженном положении, она невероятно подкупает. Ах! Уверяю вас, Джейн Фэрфакс – прелестнейшее создание, и я даже выразить не могу, сколько участия она во мне вызывает.