Книга Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли, страница 159 – Джейн Остин

Фрэнка Черчилля этим утром она не ждала. Он предупредил, что не сможет позволить себе удовольствие заглянуть в Хартфилд, поскольку обязан быть дома к обеду. Эмму это не расстроило.

Обдумав все эти обстоятельства и приведя в порядок мысли, она как раз поворачивала к дому, чтобы со свежей головой посвятить себя малышам племянникам и их дедушке, когда внезапно тяжелые кованые ворота распахнулись. То были два гостя, которых она совершенно не ожидала увидеть вместе: Фрэнк Черчилль и опирающаяся на его руку Харриет – да-да, Харриет! Эмма сразу поняла, что произошло нечто исключительное. Харриет была бледной и испуганной, а Фрэнк Черчилль старался ее приободрить… От ворот до двери дома было всего ярдов двадцать, и как только они втроем оказались в прихожей, Харриет опустилась на стул и немедленно лишилась чувств.

Коль скоро юная дама падает в обморок, ее необходимо привести в чувство. Затем надлежит расспросить, что же привело к столь неожиданным обстоятельствам. Дело это, разумеется, очень увлекательное, однако томительное неведение длится недолго. Всего через несколько минут Эмма знала все.

Мисс Смит вместе с мисс Бикертон, еще одной пансионеркой миссис Годдард, которая тоже была на балу, вышли прогуляться и свернули на дорогу на Ричмонд. Там-то, несмотря на ее многолюдность и, следовательно, безопасность, они и попали в беду. Где-то в полумиле от Хайбери дорога делала крутой поворот и под сенью густых вязов на долгое время становилась весьма пустынной. Пройдя немного вперед, девицы вдруг увидели, что на придорожной лужайке расположился цыганский табор. Мальчик, стоявший на страже, бросился просить у них милостыню, и мисс Бикертон, изрядно напуганная, громко закричала и, позвав за собой Харриет, вскарабкалась вверх по крутой обочине, перепрыгнула через невысокую изгородь и во весь дух пустилась бежать напрямик обратно в Хайбери. Но бедная Харриет ее примеру последовать не смогла. После танцев ее ноги сводили судороги, и первая же попытка взобраться на обочину об этом напомнила. Она оказалась так слаба, что ей, до смерти перепуганной, пришлось остаться на месте.

Неизвестно, как бы повели себя бродяги, окажись дамы похрабрее, но перед таким призывом к действию устоять трудно, и вскоре Харриет со всех сторон окружили с полдюжины детей с тучной цыганкой и крепким юношей во главе, с виду – правда, лишь с виду – крикливые и нахальные. Харриет, напуганная еще пуще прежнего, тут же пообещала дать им денег и, достав кошелек, протянула шиллинг, умоляя больше не просить и не причинять ей зла. Судорога наконец отступила, и Харриет начала, хоть и медленно, отступать, но ее ужас и кошелек привлекали цыган, и они последовали за нею, через некоторое время вновь обступив и требуя новой милостыни.

Так и застал их Фрэнк Черчилль: она вся дрожала и умоляла ее отпустить, а они кричали и наседали. По счастливой случайности, он покинул Хайбери позже, что и привело его к Харриет на помощь в сию трудную минуту. Погода стояла чудесная, и ему захотелось прогуляться, а потому он велел кучеру встретить его милях в двух от Хайбери. К тому же накануне вечером Фрэнк попросил у мисс Бейтс ножницы и забыл их вернуть, так что перед отъездом вынужден был ненадолго зайти к ней. Так и вышло, что он выдвинулся позже, чем собирался. Поскольку шел мистер Черчилль пешком, цыгане даже не заметили его, покуда он не подошел к ним вплотную. Тот ужас, который навели на Харриет цыганка с мальчишкой, теперь охватил их самих – Фрэнк Черчилль напугал их до смерти. Харриет не могла вымолвить ни слова. Она взволнованно в него вцепилась и из последних сил дошла до Хартфилда. Мысль привести ее сюда принадлежала ему – о другом месте он и не подумал.