Книга Обольстительный пират, страница 60 – Минерва Спенсер

Чашка Дафны звякнула о блюдце, когда она поставила ее на столик, и доктор шумно сглотнув, отвел взгляд.

— У него… Ну, у него много шрамов, причем некоторые… — Он помолчал и выдавил: — Я бы предположил, что его пытали.

В комнате повисла тишина, слышно было только тиканье аляповатых часов из позолоченной бронзы на каминной полке.

Дафна так и не нашлась что сказать, лишь в ужасе покачала головой.

Добрые глаза доктора потускнели.

— Помимо признаков многочисленных повреждений черепа у него десятки — может быть, сотни — шрамов на груди, спине, руках… — Он снова замолчал, а потом коротко кивнул. — Да, я заявляю как медик, что его пытали.

Какое-то время они сидели в тишине. Первым нарушил молчание доктор, поставив на столик пустую чашку и блюдце и откашлявшись:

— Мне очень неловко поесть и сразу уходить, но Китти Фенвик рожает, и это ее первый ребенок.

Дафна рассеянно кивнула, все еще не в силах переварить услышанное.

Доктор с усилием поднялся на ноги:

— Я приеду завтра утром, если не случится ничего непредвиденного. Можете не провожать, леди Дейвенпорт.

Он забрал саквояж и тихо покинул комнату.

Дафна понимала: вполне ожидаемо, что жизнь в рабстве оставила шрамы, но ей и в голову не могло прийти, что Хью пытали. Она предполагала, что шрам на лице — следствие ранения в бою. Она вдруг вспомнила подрезанную подпругу и в ужасе закрыла глаза. Панический страх своими щупальцами опутал все ее существо. Уилл Стендиш уже наверняка видел седло, и Дафна знала, что он скажет: кто-то подрезал подпругу, чтобы Хью разбился. Если бы она лопнула на несколько секунд раньше, когда он ломился через деревья…

Дафна приказала себе не устраивать истерик и холодно все проанализировать, разложив по полочкам. Хью Редверса не было в Англии семнадцать лет; кому может быть выгодна его смерть?

Дафна не могла придумать ни одного мало-мальски подходящего кандидата… кроме себя самой и сыновей.

Когда Дафна вошла в спальню, где ее муж провел последние полгода, Кемаль был в гардеробной. Дафна подавила густой тлетворный туман эмоций, который пробудила в ней эта комната, и сосредоточилась на ее нынешнем обитателе.

Спящий Хью едва помещался на огромной кровати с пологом. Раздетый по пояс, если не считать белоснежных бинтов, он спал, дышал глубоко и ровно. Повязку с глаза сняли, и Дафна видела, что веко не пострадало, если не считать тонкого белого шрама. Дафна содрогнулась при мысли, что, когда нанесли эту рану, Хью видел орудие, которым это было сделано.

Ее взгляд скользнул ниже, к сетке шрамов, исполосовавших плечи и грудь. Правду сказал доктор: их было множество.

Не в силах справиться с эмоциями, Дафна протянула руку и коснулась этих чуть более темных, чем кожа, линий, которые лишь слегка скрывали золотистые волосы. Кто сделал это с ним? Как может живое существо выдержать столько боли?

Лишь увидев мокрые следы на бинтах, Дафна поняла, что плачет. Она подняла голову — напротив стоял Кемаль с совершенно непроницаемым лицом. Подтянув одеяла повыше, чтобы прикрыть страшные тайны Хью, она указала на гардеробную, потом закрыла за ними дверь, решив поговорить со слугой, не разбудив барона.

— Доктор Николс сказал, что у лорда Рамзи в прошлом были травмы головы. Вы что-то об этом знаете?

— Это произошло до того, как я стал у него служить, миледи.