Книга Шелковый хаос, страница 125 – Фэя Моран

Анархия продолжала смотреть на меня как на недоразумение. И это немного даже веселило. То, что она так плохо меня знала.

Ирония судьбы заключалась в том, что многие считали Деймоса Аргира бессердечным придурком, которого мало заботит что-то кроме алкоголя и веселья, и никто не догадывался, что именно мое сердце было моей самой большой слабостью.

— Представь, – я прикрыл глаза, скрывая нахлынувшую горечь, – маленький Аргир с твоим упрямым подбородком и моей безбашенностью. Он станет тем, кто объединит все, что наши отцы выстраивали годами. А я буду смотреть на него с самого почетного места. Из золоченой рамы портрета в главном зале.

Анархия нахмурилась. Она явно почувствовала перемену в моем тоне.

— И что это значит? – подозрительно спросила она.

— Я говорю о наследии. О том, что останется в конце.

Я выпрямился, потянулся к графину с виски, плеснул Анархии в бокал немного янтарной жидкости и продолжил:

— На банкете твой отец будет смотреть, как ты справляешься. Если ты покажешь хоть каплю слабости, если кто-то заметит, что это все спектакль… это ударит по нему. Ты ведь этого не хочешь?

Плечи моей жены чуть опустились.

— Пей. – Я протянул ей бокал. – Нам нужно вернуться домой с таким видом, будто мы правим этим городом. Даже если внутри ты хочешь перерезать мне глотку.

Она взяла бокал.

— Я не хочу перерезать тебе глотку.

— Приму это за признание в любви.

— Сперва я хочу понять, что вы от меня скрываете.

На секунду я замялся, даже застыл, но надеялся, что это не было так заметно.

— О, ничего особенного, золото мое. Так что не переживай.

Но Анархия не сводила с меня глаз.

— Деймос. Что-то не так. Верно?

Я заставил себя улыбнуться.

— Все просто прекрасно, любимая. С чего ты взяла вообще?

Она опустошила бокал и вложила его мне в руку. Потом чуть придвинулась, заставив меня замереть, глядя на ее прекрасное лицо.

— Я все равно узнаю, – прошипела она. – И если это что-то существенное, тебе не поздоровится.

Я активно и с улыбкой закивал. И Анархия отодвинулась.

Вскоре лимузин плавно замедлил ход. Впереди, за коваными воротами нашей виллы, уже виднелись машины гостей. Нас снова ждала толпа, ждали вспышки и бесконечные тосты за долгую и счастливую жизнь. Самая смешная шутка, которую я слышал за сегодня.

Я первым открыл дверь, подставляя лицо морскому бризу, который на мгновение привел меня в чувство и подал Анархии руку. А когда она вложила свою ладонь в мою, сжал ее пальцы чуть крепче, чем следовало. Мне нужно было почувствовать ее жизнь, ярость и тепло – все то, чего мне самому было отмерено так скупо.

— Маску на лицо, Хаос, – прошептал я. – На банкете ты должна выглядеть так, будто планируешь прожить со мной вечность.

Официальная часть была позади – показуха, тяжелые взгляды свидетелей и запах ладана… Теперь пришло время для того, что я любил по-настоящему: для жизни.

* * *

Я взглянул на валяющийся на кровати костюм, а потом перевел взгляд на отражение в зеркале. Сняв с себя этот скучный наряд, мне наконец удалось насладиться настоящим собой. Вместо рубашки я нацепил на себя дизайнерскую вариацию древнегреческого хитона из тонкого белого шелка с золотом. Ткань струилась через одно плечо, оставляя голыми руки и половину груди, так что мой шрам ровно по центру красовался как на витрине. А рыжие пряди, которые обычно жили своей жизнью, теперь усмирял золотой венок из тонких чеканных листьев. Прямо как у старины Гая Юлия Цезаря.