Книга Шелковый хаос, страница 29 – Фэя Моран

— Ты говоришь, что любовь тебе не нужна. Что ты ставишь интересы Домов выше чувств. Это звучит как идеальная эпитафия на твоем надгробии. – Деймос снова усмехнулся, но на этот раз в его улыбке была горечь. – Ты пытаешься быть идеальным солдатом. Если бы ты родилась парнем, ты была бы идеальным сыном. Как мой кузен Ригас. Ты же его знаешь?

— Слышала, – коротко ответила я, потому что не была знакома с Ригасом Аргиром лично.

Деймос обернулся к морю, подставляя лицо ветру.

— Мы с тобой лишь разменная монета в сделке наших отцов. Но вот что я тебе скажу, бесчувственный Хаос, я не такой уж и плохой, как ты обо мне думаешь.

Он бросил на меня последний, странный взгляд – смесь сочувствия и вызова – и, не сказав больше ни слова, направился прочь с террасы. И хотя его шаги по мрамору звучали уверенно, я все же заметила, как напряжены были его плечи.

Я осталась одна у холодного белого камня.

Инес была права: море все слышит. Но сейчас оно хранило молчание, словно выжидая, чья воля окажется сильнее: моя верность долгу или тот хаос, который Деймос Аргир вот-вот принесет в мою упорядоченную жизнь.

* * *

— Есть какие-нибудь новости? – спросила я в трубку, закрывая дверь своей новой комнаты.

Димитрис помолчал несколько секунд, и в трубке был слышен лишь тихий гул его автомобиля и редкие сигнаты других машин, мимо которых он проезжал.

— Нет, – наконец ответил он. – Но, честно говоря, я ожидал, что вы что-то узнаете.

— То, что я провожу время в доме Аргиров, пока не дает мне больше прав, чем было до этого. Я только то и делаю, что просто завтракаю, обедаю и ужинаю с ними, а за столом в семейном кругу они не говорят о делах.

— Деспинис, – голос Димитриса стал жестче, в нем прорезались нотки тревоги, – обол не подбрасывают ради шутки, а Дом Аида не делает предупреждений дважды. Если они прислали монету сейчас, значит, кто-то уже отмечен смертью. И я очень не хочу, чтобы это были вы.

Я подошла к окну и задернула тяжелые шторы, отсекая вид на темнеющее море.

— Знаю, Димитрис. Но Паисий Аргир – параноик. Его кабинет защищен лучше, чем национальное хранилище. А Деймос… – Я запнулась, вспоминая его взгляд на террасе. – Деймос либо гениальный актер, либо его действительно держат в стороне от настоящих игр. Он ведет себя так, будто этот брак его единственная трагедия.

— Не недооценивайте его, – быстро перебил Димитрис. – Может быть, он что-то знает, но просто скрывает. Никому не нужно громко кричать о таких делах и выставлять свои слабые места. – Он замолчал на какое-то время, а потом снова заговорил: – Кстати, о том мотоциклисте. Мы просмотрели записи с городских камер. Мотоцикл без номеров, но на куртке пилота была перевернутая омега.

Я замерла. Перевернутая омега – символ Эриний, наемных убийц из Дома Аида. Их обычно спускают с цепей только во время кровной мести.

Это нехороший знак.

— Я встречусь с Ригасом, – ответила я.

— Вы сошли с ума, – недовольно произнес Димитрис. – Общаться с сыном Паисия Аргира…

— Я хочу проверить.

— Вы понимаете, что это огромный риск?

— Верь мне. Ты ведь знаешь, на что я способна, верно?

— Знаю. Именно поэтому я до сих пор на связи, а не вызываю группу эвакуации.

Я усмехнулась, а Димитрис вздохнул, и этот звук был полон смирения человека, который знает, что спорить со мной бесполезно.