Книга Шелковый хаос, страница 81 – Фэя Моран

— Как скажешь, Хаос… – Я отступил на полшага, и комната тут же предательски качнулась влево.

Едва переставляя ватные ноги и задевая коленом столик, я буквально рухнул в кресло в тот самый миг, когда дверь распахнулась. Я закинул ногу на ногу, чувствуя, как мир продолжает вращаться по инерции, и натянул на лицо маску скучающего, в стельку пьяного бога.

Внутри меня в этот момент была только пустота, залитая алкоголем, и глухое раздражение от того, что меня заставили прервать этот чертовски интересный, хоть и бессмысленный момент близости.

Я смотрел на Анархию и думал лишь о том, как сильно у меня будет раскалываться голова завтра, и как сильно я буду жалеть о том, что позволил себе эту минутную слабость рядом с женщиной, которая с радостью перережет мне горло при первой же возможности.

* * *

— Два дня! – завопила Инес почти у самого моего уха.

Этот звук вонзился в мой мозг, как раскаленное шило.

Я судорожно дернулся, пытаясь зарыться лицом в подушку, но каждое движение отдавалось в затылке серией оглушительных взрывов.

— Замолчи… – прохрипел я, обнаружив, что мой голос больше напоминает скрежет ржавых петель. – Или убей меня. Желательно быстро.

— Два дня до того, как ты официально перестанешь быть просто позором семьи и станешь женатым позором семьи!

Инес с садистским удовольствием рванула тяжелые шторы.

Солнечный свет ударил по глазам. Я застонал, прикрывая лицо руками. Память начала медленно, неохотно возвращать обрывки вчерашнего вечера.

Репетиция венчания, поездка домой, мой любимый виски, успокоительные…

И Анархия.

Желудок предательски сжался. Перед глазами всплыл момент, когда я, едва соображая, что творю, навалился на нее в гостиной. Трезвый я бы скорее прыгнул в яму с гадюками, чем позволил себе такую вопиющую неосторожность. Но вчера… Вчера виски вытравил из меня все инстинкты, оставив только потребность в тепле и пьяной фиксации на ее губах.

«О господи, какая нелепость», – подумал я, чувствуя, как к головной боли примешивается жгучее чувство стыда.

— Папа в ярости, – продолжала Инес, кружась по комнате. – Он сказал, что если ты не явишься на примерку костюма через полчаса, он прикажет портным шить его прямо на твоем трупе.

— Он заметил? – Я с трудом принял сидячее положение. Мир тут же совершил опасный крен вправо, и мне пришлось вцепиться в край матраса.

— Что ты снова выпил? Деймаки, почему ты так поступаешь с нами? Тебе не хватило того, что было позавчера? Доктор Сидерис сказал, что если бы еще чуть-чуть…

— Я не пил, – отозвался я. – Сделал всего один глоток виски, просто чтобы запить успокоительные. Которые, кстати говоря, сам доктор мне и прописал.

— Но он не прописывал запивать их алкоголем!

Я закрыл лицо руками.

Два дня. У меня осталось всего два дня свободы, а я трачу их на попытки вспомнить, не ляпнул ли я вчера Анархии чего-то совсем уж непотребного.

— Вставай. – Инес бросила в меня моей же фиолетовой рубашкой. – Через тридцать минут ты должен выглядеть как счастливый жених.

Я поймал рубашку, и этот простой жест едва не лишил меня сознания. Несмотря на то, что я обожал ее, цвет сейчас казался слишком ярким для человека, который чувствовал себя наполовину разложившимся трупом.

— Инес, скажи им, что я не могу выйти. Я занят… Или еще лучше – умер.