Книга Там, где мы настоящие, страница 171 – Инма Рубиалес

— Ханна, – перебиваю я ее. Она резко замолкает. Я заметила, что когда она нервничает, то начинает говорить без остановки. В такие моменты она напоминает мне Лию. С той происходит то же самое. Это так мило. – Все будет идеально. Я тебе доверяю. Правда.

Уловив искренность в моем голосе, она одаривает меня одной из своих фирменных улыбок. На щеках появляются ямочки, как у Коннора.

— Ты будешь красавицей. Вот увидишь. – Она тут же переключается на сына, только что подошедшего к нам: – А ты примерил костюм, который я тебе купила?

Коннор со вздохом падает на стул рядом со мной. Под столом наши колени соприкасаются.

— Почему я не могу надеть старый?

— Ты знаешь почему. Он тебе мал.

— Все самое важное прикрывает.

— Этому костюму много лет, ты вырос, и брюки теперь короткие. Видны щиколотки. Нельзя так идти на свадьбу.

— Понятно. Это было бы кощунством.

— Коннор, – предупреждающе произносит она.

— Ладно. Я примерю.

— Вот и молодец. И, ради всего святого, не выкидывай глупостей. Это особенный день для твоей сестры. Даже не думай красить волосы в розовый. Или в любой другой цвет. Осталось всего три недели. Надеюсь, ты будешь вести себя прилично. – Ханна поворачивается ко мне. – Придерживай его дурные идеи, Мэйв, пожалуйста.

— Не волнуйся, – отвечаю я, чувствуя на себе взгляд Коннора. – Я прослежу за ним.

Он толкает меня коленом. Мне приходится сдерживать улыбку.

— А я хочу покрасить волосы в зеленый, – объявляет Нико, поднимая фломастер. – Или в синий, точно такого цвета.

— Никаких покрасок, – постановляет Ханна. Она встает из-за стола, забирая с собой чашку кофе.

Нико хмурится:

— Но Коннор же красил.

— Да, и это была плохая идея.

— А мне показалось забавным, – защищается упомянутый Коннор.

— Видишь? – упрекает Нико маму. – Сколько лет мне должно исполниться, чтобы ты разрешила?

— Как минимум восемнадцать.

— Но в восемнадцать я буду таким старым, что наверняка уже умру. – Мальчик хмурится и поворачивается ко мне. – В какой цвет мне покрасить волосы, когда я вырасту, Мэйв? В зеленый, синий или в розовый, как было у брата?

— Ни в какой. Мне нравится твой цвет.

— Но он скучный. Я покрашусь во все цвета разом. Или нет, лучше – я покрашусь в черный.

— В черный? – удивляюсь я.

— Да, чтобы как у тебя. И люди будут думать, что мы… sukulaisia, да, точно. Родственники. Семья. Разве это не отличная идея?

Не знаю, почему эти слова так меня трогают. Может, потому что я никогда не знала, что такое настоящая семья. Или потому что, если когда-то она у меня и была, прошло столько времени, что я уже не помню. Но от услышанного у меня в горле встает ком.

Заметив это, Ханна кладет руки на худенькие плечи Нико.

— Пора надевать кроссовки – поедем в академию, – мягко говорит она.

Удивленный, Нико перестает раскрашивать.

— Но меня всегда Мэйв отвозит.

— Сегодня отвезу я. Дадим Мэйв отдохнуть. – Она легонько сжимает его плечи. – Давай, иди обуваться, а то опоздаем.

Нико издает протяжный вздох – такой, какой бывает у детей, считающих, что подчиняться родителям – худшая пытка на свете. Топая ногами, он выходит из кухни. Я провожаю его взглядом, пока чья-то рука не ложится мне на колено.

— Ты в порядке? – Коннор смотрит на меня с беспокойством. – Нико иногда перегибает палку.

Я заставляю себя кивнуть: