Книга Там, где мы настоящие, страница 221 – Инма Рубиалес

— Тебе платят не за то, чтобы пялиться на нее как истукан. Мне нужен номер. И живо, – огрызается Майк на Джона, видя, что тот не реагирует. – Дай нам лучший из того, что у вас есть, если в этой развалюхе вообще найдется что-то приличное. – Он оглядывает интерьер холла с гримасой отвращения.

— Майк, – строго одергиваю я его. Я не потерплю, чтобы он так разговаривал с ними. Однако я заставляю себя больше ничего не добавлять: я знаю его, он просто хочет спровоцировать нас. Я не поддамся на эту уловку.

В отличие от меня, Коннор не может сдержаться. Я мысленно ругаюсь, когда с другого конца комнаты, опираясь на перила лестницы, он рычит:

— Можешь катиться к черту.

Майк поворачивается к нему с триумфальным видом, и я понимаю, что мы дали ему именно то, чего он хотел.

— Если продолжишь в том же духе, ты вынудишь меня подать официальную жалобу.

— Да кем ты себя возомнил?

— Коннор, хватит, – твердо приказывает его отец. Это заставляет его замолчать, хотя он не отводит своих темных глаз от Майка, который ухмыляется. – Я дам тебе комнату, если тебе больше негде остановиться, но я не потерплю ни единого проявления неуважения, – предупреждает Джон Майка.

— Это твой сын продолжает проявлять неуважение ко мне. Вноси данные, и покончим с этим, – отвечает тот.

Я всегда ненавидела, когда Майк вел себя так, словно весь мир лежит у его ног. Это идет из семьи: в той среде, где мы вращались, среди друзей с многозначными цифрами на банковских счетах и огромными особняками, все ведут себя подобным образом. С таким высокомерием, царственной осанкой и этими претензиями. В моей семье все иначе. Мой отец начинал с нуля. Меня воспитывали не так. А Майка – да, и это особенно заметно в подобные моменты, как сейчас. Видеть, как он обращается с Джоном, просто бесит до дрожи.

Я жду не дождусь, когда мы останемся наедине, чтобы выкрикнуть ему в лицо все, что я сейчас сдерживаю. Но при посторонних делать этого не стану. Я не хочу устраивать сцену и тем более втягивать в это Коннора и его семью. Это моя проблема. Поэтому я стою, скрестив руки, пока гнев разъедает меня изнутри, даже несмотря на то, что чувствую, как взгляд Коннора буравит мне спину, и знаю, что он ждет, когда я вступлюсь за него. Я сделаю это. Через несколько минут. Джон оформляет бронь для Майка, то и дело бросая на меня украдкой взгляды, а я ощущаю, как ярость кипит внутри и стыд накрывает меня все сильнее и топит, топит и топит все глубже.

Я все больше убеждаюсь в своей теории.

Это дело рук папы.

Он нарочно послал сюда Майка, зная, что тот устроит представление.

— Пап, ты не знаешь, где… – Голос Луки затихает, когда он входит в холл и видит нас всех здесь. Он инстинктивно хмурится.

Майк отступает, чтобы встать рядом со мной и, слегка наклонившись, шепчет:

— Уверен, ты спала с обоими.

— Заткни свой поганый рот, – приказываю я тоже шепотом.

Наши глаза встречаются. Видимо, он замечает, что я на грани взрыва, потому что решает послушаться.

Джон возвращает ему паспорт.

— Комната номер три. Наверху слева. Двуспальная кровать в твоем полном распоряжении, – объясняет он Майку, который приподнимает одну из своих густых бровей, когда Джон протягивает ему ключ.

— Кажется, мы друг друга не поняли. Я не просил одноместный номер.