Книга Там, где мы настоящие, страница 32 – Инма Рубиалес

Странно, что детство – самый счастливый период нашей жизни, и в то же время мы помним его меньше всего. Хоть это и больно, я понимаю, почему забыла все: я была слишком маленькой, когда уехала. Когда я говорила об этом с Лией, она сказала, что, если задуматься, понимаешь: большая часть наших детских воспоминаний на самом деле не наши собственные, а происходят из старых фотографий, которые мы видели, или историй, которые слышали. У меня не было даже этого. Отец никогда не рассказывал мне о маме. Никогда не говорил о Ханне и Джоне. Никогда не упоминал, как хорошо я ладила с их детьми и какой была наша жизнь здесь. И я ненавижу это. Ненавижу, что в моей голове все выглядит так, будто этих моментов никогда не существовало.

Но они существовали.

И их у меня отняли.

— Спальни были наверху, – говорит Лука, когда мы обходим три комнаты на первом этаже: гостиную, кухню и ванную.

Пока мы вдвоем идем к лестнице, я думаю о том, что он проявляет куда больше терпения, чем я ожидала.

На втором этаже три двери. Как и говорил Коннор, та, что рядом с лестницей, ведет в мою комнату. Стены светло-голубого цвета похожи на небо, полное облаков. Дерево закрывает наполовину вид из окна. Представляю, что это было первое, что я видела, открывая глаза каждое утро. Его явно давно пора подрезать. В остальном комната совершенно пуста: нет ни кровати, ни письменного стола, ни игрушек, ни книжных полок, ни книг, ни украшений. Только встроенный в стену шкаф. Когда я подхожу к нему и открываю, мое сердце подскакивает – там стоит картонная коробка. Она полна вещей, которые мои родители, должно быть, оставили при переезде.

— Капитан Супер-Редиска! – вдруг восклицает Лука. Он отодвигает меня от шкафа, чтобы достать из коробки какую-то игрушку. Это что-то вроде супергероя в зеленоватом костюме с болтающейся рукой. – Мы с Коннором были от него без ума в детстве. Думал, мы его потеряли. – В его голосе звучат обвинительные нотки: – Как он оказался у тебя?

Поднимаю руки, показывая, что не имею к этому отношения.

— Можешь забрать его себе.

— Знаю кое-кого, кто обзавидуется, – хвастается Лука с ухмылкой.

Когда до меня доходит смысл его слов, резко поворачиваюсь к нему:

— Ты сказал – Капитан Супер-Редиска?

— Так его зовут. – Он показывает мне игрушку. – Мы дали ему это имя, потому что под этими штанами у него огромная редиска.

О боже мой.

— Это отвратительно.

— Это была идея Коннора. Извращенец – он. Не я. Ты нашла что-нибудь интересное?

— Ничего кроме старых игрушек.

В коробке куклы в нарядных платьях и электронная игрушка с разрядившимися батарейками. На дне нахожу плюшевого мишку с одним глазом. Интересно, спала ли я с ним в детстве. Давала ли мне его мама, когда укладывала в постель.

Закрываю коробку, решив, что мишка пойдет со мной, и замечаю на себе взгляд Луки.

— Что? – огрызаюсь я, защищаясь.

— Ничего. Если я могу забрать Капитана Супер-Редиску, ты можешь взять его. Как ты его одноглазым сделала?

— Он не одноглазый.

— Ты оторвала ему глаз.

— Думаю, он сам отвалился.

— Как скажешь. Хочешь еще что-нибудь посмотреть или можем уже убираться отсюда?

Мы покидаем мою комнату и заходим в родительскую, она просторнее и тоже совершенно пустая. На этот раз в шкафу находим две коробки, полные предметов декора: вазы, статуэтки, кувшины. Ничего особенного. Я понимаю, что родители хотели забрать с собой все, но жаль, что они не оставили здесь что-нибудь… более значимое. Хотя бы сейчас я могла это забрать.