Книга Голые души, страница 118 – Любовь Левшинова

— Вегетарианкой? Нет! – послышался возмущенный голос Вертинского из гостиной. – Я не смогу без орального секса!

Дрейк фыркнула и улыбнулась, добавляя в яичницу остатки колбасы.

— Мудила. – Она старалась быть серьезной, но все равно отвернулась, когда Крис ушел на кухню, вытирая волосы полотенцем после душа.

Татум незаметно скосила взгляд вбок, делая вид, что невозмутимо готовит завтрак, и оглядела Вертинского в одном полотенце. И то на голове – рельефный пресс и эти «штучки», уходящие по косой с низа живота под линию отсутствующего нижнего белья, заставляли Дрейк становиться глупой.

Тат прикусила язык от осознания того, что все это принадлежит ей. Она не задумывалась ни секунды, прежде чем в начале года прыгнуть к Вертинскому в постель, а на вопросы той же Нади «зачем» отвечала просто: «Потому что могу».

Но отчего-то простое «живем один раз» превратилось в нечто большее. «Ничего не истинно, все дозволено – и пусть Бог не вмешивается» – хотела когда-то она набить под ребрами, но Дрейк подумать не могла, что изменить ее жизнь может совсем не Бог.

Меняли многие: Виктор, Люк, – но ни один из них не вызывал такой дрожи в крови, как уже родное «Крис».

Тат вздрогнула непонятно от чего и, неаккуратно повернувшись, опрокинула наполовину полный (вот она, типичный оптимист) стакан с водой. Жидкость разлилась по столу, но Дрейк в срочном порядке незаметно все вытерла. Потому что знала: если женщина что-то бьет, сжигает, пересаливает на кухне – что-то не в порядке. А она в п о р я д к е.

— Не думал, что я такой мазохист. – Крис хохотнул, оставляя на щеке Тат влажный поцелуй, проходя рядом. – Она мне – «мудила», «придурок», «кретин», а я влюбился, – весело кинул Вертинский, наливая себе кофе.

Тат замерла. Задержала дыхание. Медленно обернулась к парню, с подозрением оглядывая его с ног до головы. Пьяный, что ли?

Но Вертинский, напротив, был игрив и трезв, несмотря на практически бессонную ночь. Он с удовольствием пил горячий кофе и хитро поглядывал на Дрейк, не собираясь отказываться от своих слов.

Задорно смотрел на нее, ожидая реакции, а Тат ничего сказать не могла. Она задохнулась от искренности парня и потерялась в пространстве.

Не мешкая сделала пару шагов навстречу Вертинскому и, притянув к себе за волосы на затылке, впечаталась в его губы поцелуем. Смело. Страстно. Так красноречиво.

Именно тогда Вертинский понял, что ярче, чем рядом с Дрейк, этот потерянный мир быть не может.

Татум оторвалась от Криса и схватила лежащую на стуле зимнюю куртку. Вещи на этих выходных ни разу не лежали на своих законных местах.

— Ты куда? – Вертинский непонимающе посмотрел на нее, открывая пачку чипсов: он собирался насладиться новыми сериями «Бумажного дома» и не делать сегодня абсолютно ничего.

— Гулять, – спокойно проговорила Дрейк, застегивая кофту.

Ей нужно было подышать свежим воздухом, чтобы ураган чувств внутри не превратился в паническую атаку. Оказывается, необязательно перегреваться чем-то плохим. Выжигать изнутри расшатанную психику может и трепет.

— В смысле – гулять? – удивленно воскликнул Крис и подорвался с места, подходя к запутавшейся в шарфе Тат.

— Гулять – это значит отталкиваться ногами от земли и рассекать личиком воздух. – Она криво усмехнулась, борясь с шарфом.