Книга Голые души, страница 117 – Любовь Левшинова

Снова к готовке Татум приступила только через два часа. А блинчики смогла испечь лишь к вечеру.

Шорты с топом Дрейк надела всего раз на полтора часа, когда Крис показал ей домашний спортивный зал. Татум хотела обойтись и без одежды, но на этом настоял уже Вертинский – попросил поберечь его нервы и дать хоть малейшую возможность позаниматься самому. Сказал, что с ее разгоряченным телом перед глазами он, вероятно, уронит себе на ноги двадцатичетырехкилограммовую гирю. Татум пожалела парня.

Крис показывал ей правильную технику занятий на тренажерах и удивлялся, что Татум не знает об этом с такой фигурой. Дрейк лишь загадочно улыбалась. Не говорить же ей, что из спорта у нее всю юность были только лазание по крышам, перепрыгивание заборов и, само собой, драки.

Тренажеры и спортивные залы казались тогда чем-то картонным и ненастоящим – Татум в юности очень боялась банальности. Поэтому совершенно небанально стала причиной особо тяжких.

Поэтому Крису она улыбалась и пожимала плечами, ссылаясь на магию.

Ему это давало отличную мотивацию стараться, даже когда хочется, не быть мудаком. Потому что у Криса тоже бывали плохие дни, но больше он не позволял себе срываться на Татум. Потому что в ней была эта «магия». Нечто необъяснимое, что Крис не мог разгадать. Несмотря на то что она была с ним, не убегала и не отталкивала, Вертинский не мог утверждать, что знает о ней все.

Дрейк была не по возрасту сложной книгой. Крис вроде читал ее, понимал слова, даже видел заложенные смыслы, но что-то между строк неуловимо просачивалось сквозь пальцы и не хотело оседать в сознании.

Была в глубине души Татум какая-то тайная, похороненная грусть, и Вертинский не мог сформулировать свои чувства по этому поводу. Просто неосознанно относился к Татум как к хрустальной куколке и не чувствовал себя при этом неправым.

Татум порой возмущенно бурчала по этому поводу, но в целом не сопротивлялась: ее израненной душе нужны были бережные руки. И хоть она не верила, что достойна такого, остро нуждалась в заботе.

— Проголодалась? – Крис оторвал ее от чтения на шезлонге у бассейна ровно в два часа дня.

За панорамными окнами лежал снег, вьюга пела свою арию, а Татум увлеченно перелистывала страницы «Лондонских полей».

Она подняла на него растерянный взгляд, в котором еще мелькали кадры интриг и вечерних огней столицы Великобритании, затем удивленно улыбнулась.

— Очень. Как ты догадался?

Крис только покачал головой и поцеловал Татум в макушку, кутая в халат. Знал, что когда Дрейк голодная, то начинает мерзнуть. Как бы ему ни нравилось наблюдать за изгибами ее тела и смуглой кожей бедер, живой блеск в глазах Тат ему нравился куда больше.

— Может, мне стать вегетарианкой? – Дрейк задумчиво крутила в руках кусок колбасы, помешивая лопаткой яичницу на сковородке.

Татум наслаждалась тишиной раннего воскресного утра и пыталась вспомнить, где лежал шпинат.

Пятничный и субботний завтрак заканчивались совершенно не трапезой – Дрейк боялась, что такими темпами станет совсем рассеянной. Хотя способ приобретения раннего Альцгеймера ее вполне устраивал. Из нее ведь практически буквально вытрахивали последние мозги.

Татум заглянула в холодильник, про себя отмечая, что на верхней полке до сих пор лежит хорошее шампанское.