Книга Голые души, страница 205 – Любовь Левшинова

В сознание Дрейк молнией ударила догадка. Ей было не просто так страшно смотреть на охваченного холодной яростью мужчину: он переживал за младшего брата.

Баржа кренилась влево.

И если Татум из-за страха за сестру могла пойти на многое, то на что мог пойти Старицкий, чей брат пережил подобное, она не могла представить. Тогда, в кафе, он говорил про Люка. Но про имя соврал…

— О чем ты? Что вообще происходит? – Предвещающий катастрофу монолог оборвал Лу. – Это не похоже на вечеринку-сюрприз! – Парень настороженно покосился на Нику, не решившись подойти ближе к брату, чем на два шага.

— Сюрпризы будут, не беспокойся. – Андрей Игоревич предостерегающие сощурился, не пуская брата в личное пространство. И снова с кровожадной улыбкой посмотрел на Вертинского. – Давай, расскажи ему, нам всем, о своем главном промахе!

Дрейк мотнула головой. Она знала, что у Лу есть старший брат. Он давно жил отдельно, у них были разные отцы и фамилии, но пересекаться с родными Люка Тат в любом случае не позволяли трусость и совесть.

Старицкий говорил о том, что Крис кинул друга. Мужчина был взбешен. И ярость эта, поняла Дрейк, была не сиюминутной, а копилась в нем уже три года. Три года отчаяния, боли и разочарования горели во взгляде мужчины. И это не было обосновано страхами перемен или характером, проблемами с невестой или работой, как раньше подмечала Татум.

Его младший брат не помнил его – мужчина был готов на все, чтобы отомстить.

— Вы, два голубка, спелись, я так понимаю, – дерзкой иронией попыталась сменить тему Дрейк, – темы допроса определить не успели?

Ее требовательный, насмешливый взгляд упал на Славу. Она хотела переиграть его, передавить, как в прошлый раз. Но на стороне оппонента в этот раз играл сильный противник.

— Ты вообще молчи, лживая шавка, – зло прошипел Старицкий, но Татум, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля, взвилась лишь сильнее.

— О, как мы заговорили. – Она ехидно хохотнула. – Надеюсь, ты понимаешь, что на сеанс я к тебе больше не приду? – Дрейк иронично выгнула бровь, сложив руки на груди. Повернулась к Славе, игнорируя мужчину. – Что за цирк уродов, Святослав?

Красочная палитра негативных эмоций разлилась по залу: Слава смотрел на нее с ненавистью, граничащей с истерией, Андрей Игоревич – с неприязнью и негодованием, Лукас находился в встревоженном замешательстве, Ника – в растерянности, Крис с Виктором – в подавленной нервозности.

Сама Татум чувствовала зарождающийся гнев, берущий свое начало из страха. Не за себя – за близких. Больше всего заставляла нервничать неопределенность. Они думали, что придут на переговоры насчет документов, а здесь…

— Мне нужны документы, Татум. – Слава будто прочел ее мысли, демонстративно дернув Нику перед собой за локоть. Дрейк подобралась на месте. – Сейчас.

Это был ультиматум. Тат опустила голову, взглянула на Святослава исподлобья. Страх за собственную шкуру испарился. Она мысленно попросила у Люка прощения – чувства вины, даже сейчас, при взгляде на его черную повязку, не возникало. Внутри плавился свинец – сейчас не было времени на сожаления.

— Мажь смазкой жопу, Святослав, – угрожающе прорычала Дрейк, всем своим существом направляя уничтожающую энергию на парня. Почувствовала, как Крис за ее спиной дернулся: готов был то ли с ней идти в бой, то ли цепями привязать к себе, чтобы Тат не наломала дров. – Потому что я тебя посажу.