Книга Голые души, страница 65 – Любовь Левшинова

Но такую возможность упускать было нельзя: Вселенная действительно ее услышала. Неужели шаг к новой жизни она сделает уже сейчас?

— Вы раньше работали с художниками? – Мирослава подняла взгляд от бумаг на Татум.

Дрейк кивнула.

— Да, еще лет пять назад была знакома с местными авангардистами, – сказала она с улыбкой, все еще не веря в то, что ее здесь воспринимают всерьез.

Так странно было из закромов памяти доставать жизненный опыт и знания, которые, казалось, были давно похоронены под тоннами порошка и баррелями алкоголя.

Но нет, они были при ней, и Дрейк с легкостью, к удивлению для себя самой, отвечала на вопросы об искусстве и организации. Вопрос про художников внезапным флешбэком из памяти достал былые времена.

— Помогала в росписи порта.

— «Каракос-порта»? – Мирослава с изумлением приспустила на нос очки, взглянув на Дрейк с легким недоверием.

— Да, мы тогда и подумать не могли, что место станет популярным. – Тат тепло улыбнулась воспоминаниям.

Ее первое осознанное заказное дело. Тогда Виктор не смог организовать его сам: занимался младшей сестрой. Дрейк утонула в чувстве вины перед другом после его грамотных манипуляций, решила помочь.

«Оставить следы присутствия» – так обозначили просьбу заказчика со слов Виктора. «Разгромить все или обоссать каждый угол – неважно», – сказал тогда друг.

Дрейк ухватилась за возможность не предавать до конца свою совесть. Позвала друзей, спустила круглую сумму на баллончики с краской и сутки безвылазно сидела в порту. На следующий день каждая поверхность – стены, крыши и пол – была расписана граффити.

У владельца, как и предполагал заказчик погрома, денег все переделывать не было. Доки на набережной были заброшены на год, затем их выкупили. «Каракос-порт» встал в одну линию с «Этажами», «Севкабель Портом» и «Бертгольд центром». Бывший владелец от безысходности не пошел в полицию. А новые сделали из акта вандализма креативное пространство.

Как быстро все меняется: их разгром спустя три года стал настоящим арт-объектом, и даже упоминание о причастности к его созданию воспринималось как достижение. Дрейк и подумать о таком не могла. Радовалась, что в тот день вместо биты взяла в руки баллончик с краской.

На фотографиях, присланных Люком, любившим там проводить время, она видела, каким атмосферным местом отдыха стал старый заброшенный порт. Кафе, творческие мастерские, выставки, и все это – среди расписанных узорами, цветами и космическими абстракциями стен.

— Это очень интересно. – Мирослава с уважением кивнула, подмечая про себя, что у Татум наверняка остались связи с художниками, которые еще пять лет назад занимались уличным вандализмом, а теперь являются флагманами современных направлений после прихода Бэнкси. – Замечательно, что у вас есть хоть и андеграундный, но опыт.

— Да, спасибо. – Дрейк улыбнулась. Кто бы мог подумать, что все так обернется. Тат еще раз оглядела галерею, пока Мирослава перечитывала бумаги в руках. Замерла. Нахмурилась. – Извините, я отойду на минуту, – заторможенно пробубнила она женщине, та снова кивнула.

Дрейк направилась ко второму залу, возле которого, облокотившись на стену, стоял Вертинский.

— Что ты тут делаешь? – Она грозно шикнула на парня, за рукав оттащила за перегородку.