Книга Гордость и предупреждение, страница 47 – Любовь Левшинова

Крис наклонился к ней, Дрейк потянулась за очередным сладким поцелуем, но Вертинский не дал этого сделать. Шкодливо улыбнулся, глядя на недовольную Дрейк, провел носом по шее девчонки. Зубами подцепил собачку на ветровке, опираясь на кровать по обе стороны, потянул молнию вниз.

Татум задохнулась, глядя сверху вниз на парня. Возбуждение поднималось снизу живота, стало жарко. Она знала, что сможет остановиться.

Сможет отследить момент, когда теплый трепет внутри начнет становиться чем-то бо́льшим. Когда кофейные радужки Криса начнут ассоциироваться не с предстоящим жарким действием, а с нитью в груди, которая непреодолимо будет тянуть к нему не только в такие моменты.

Это случится, когда она начнет ждать от него сообщений. В этом смысле маячащий на горизонте неопределенности Виктор, ждущий встречи, был кстати. Вне постели все мысли Дрейк были заняты только им и тревожным ожиданием неминуемого.

Если Татум начнет ждать сообщений от Криса, они попрощаются. На теплой, позитивной ноте расстанутся и больше никогда не окажутся так близко друг к другу. Это было вероятно: Вертинский был потрясающим. Но Дрейк знала, почему так казалось: она не знала о нем больше. Сейчас он был для нее красивой картинкой с умелыми руками и языком, она не знала его темные стороны. И не хотела узнавать.

Если она начнет ждать от него сообщений, закончить все придется обязательно. Умертвить нежное чувство в груди будет не так сложно: на пару недель загрузит себя работой по дому, окунется в учебу и дополнительные лекции, чаще будет общаться с новыми друзьями и скоро начнет смотреть на Криса, как сейчас: с интересом и легкой отстраненностью.

Расстегнув на ней ветровку, Вертинский зубами взялся за край майки и потянул вверх, оголяя грудь Дрейк. Она резко выдохнула, кожу захолодил воздух, его горячий язык задел соски. Руки над головой чуть покалывало от онемения, но все внимание Дрейк было на его глазах. Темных, опаленных желанием радужках.

Без помощи рук Крис так же стянул с Тат тонкие треники с трусами. Дрейк глубоко вдохнула, покрываясь мурашками. Он поцеловал Тат в ключицу, встал с кровати.

Вертинский стоял в пальто у ее ног, засунув руки в карманы, и с удовольствием разглядывал голую девчонку перед собой, на запястьях которой, помимо ремня, складками висели ветровка с майкой.

Тат согнула ногу в колене, откинулась головой на подушки, отвечая на пристальный взгляд. Крису это нравилось. То, как она на него смотрела.

Во взгляде Дрейк не было ни капли смирения или трепета. Никакого подчинения или смущения – лишь предвкушение.

Татум ждала от него дальнейших действий, наблюдала. Не терялась в неведении – позволяла ему вести. Признавала его силу, власть над ней в этот момент, но не сдавалась, не проигрывала – была равным партнером в этой игре. Не надеялась на него – ждала момента, когда стоит подыграть.

Крису нравилось то, что он видел в глазах Дрейк. В ней всегда бушевал океан эмоций, она никогда не была пустой. Всегда была больше, чем ее оболочка, за Дрейк стояло нечто, что освещало ее энергетику. Так говорили про Криса. Но он знал, что предшествовало его, как говорили, харизме. Татум же была загадкой.

Вертинский сбросил пальто. Стянул через голову водолазку, остался в джинсах. Шагнул к кровати, с удовольствием наблюдая за тем, как у Татум сбилось дыхание от его близости.