Книга Пропасти улиц, страница 27 – Любовь Левшинова

Вот оно.

С тем, с кем спишь, не построить долгосрочную связь – это невозможно. Рано или поздно все надоедают. Люди расстаются, разводятся, прощаются.

Только то, что между ними, живет уже несколько лет и сможет жить дальше. Только так. Как дружба.

Любое другое проявление отношений убьет их связь. Даже если что-то получится, вечным не будет. Они разойдутся, и она потеряет все: банду, принадлежность к их компании, лучшего друга.

Никакие отношения, никакая симпатия не могут стоить этого. Слишком высока цена.

Два коротких предложения Виктора помогли расставить все по своим местам.

Отстав на пару шагов, Штат сделала свой выбор. Она выбрала то, что есть не у каждого, вообще мало у кого: ощущение поддержки за спиной в драке, настоящую человеческую привязанность, общие шутки, проблемы и радости. Ничего не может стоить того, чтобы это потерять.

Белый воротничок на сиреневой ткани платья с биркой подмигнул Штат из мусорки. Она только сплюнула и закурила.

Хорошо, что вовремя все поняла, не наделала ошибок. А с чувством в груди как-нибудь разберется. Растаптывать нужно уметь не только оппонента в драке.

Хочешь преуспеть – начинай с себя.

Штат

Голые ветви деревьев застывшей колючей проволокой опоясывали небо над домом. Только Штат не чувствовала себя как в тюрьме: природа на даче бабушки Вика пахла сырой свежестью, прополотые грядки успокаивали душу продуктивно проведенным временем.

Она не задумывалась, зачем согласилась поехать. Чтобы назвать работу в огороде отдыхом, была еще слишком молода. Просто Виктор спросил: «Ты со мной?» – и она кивнула не раздумывая.

Вику нужно было помочь бабушке с приготовлением к заморозкам, а Штат нужен был Вик. Теплое чувство не только при взгляде на друга, но и мысли о нем не покидало грудь до сих пор. Штат смирилась. Так же по расписанию корила себя за то, что втайне предает их дружбу, но утешала себя тем, что это так и останется тайной.

— Как ты?

Она внимательно посмотрела на друга, взглядом указывая на область сердца. Спрашивала не про физическое состояние.

— Ногмально.

— Неплохо выглядишь. – Штат уселась на крыльце деревянного дома, как воробей на жердочке, кивнула на сходивший со скулы парня синяк.

— Пгосто я кгасивый, – подмигнул Вик.

Штат хихикнула. Он в своем репертуаре.

Кофе в старой со сколами чашке грел руки. Плетеный коврик под задом, который бабушка Виктора заставила взять, и правда был удобным. А в пространстве вокруг не происходило ничего.

Трава, согнутая недавними ливнями, блестела. Серые облака плыли низко, березы за домом шумели на ветру. Было что-то особенное в загородной, деревенской жизни. Даже если ты приезжал на один день, мир за пределами видимости переставал существовать.

Казалось, нет в часе езды на электричке никакого города. Нет автострад, мерцающих ночных огней, кофеен. И нет той жизни, от которой они сбежали на сутки, распивая пиво на жестких лавках пригородного поезда.

Когда Штат смотрела на холмы, остатки листьев на деревьях, спрятавшиеся среди скал домики соседей, не существовало драк, проблем, учебы, даже семьи. Были только кофе в фаянсовой кружке, сигарета в зубах и друг рядом.

Она взглянула на копающегося в телефоне Виктора. Этот профиль она могла бы нарисовать с закрытыми глазами, так часто на него смотрела в последнее время.