Книга Пропасти улиц, страница 29 – Любовь Левшинова

Штат говорила, если ей что-то не нравилось, умела поддержать беседу и в моменты настоящих эмоций не строила из себя оперную певицу – с ней все было трезво и естественно.

Виктор знал ее настоящую. Штат только хотела казаться язвой. Конечно, ею и была, но после посиделок на крыльце сходила в душ и надушилась освежителем воздуха. Не чтобы не ругали за курение, а чтобы бабушке Вика не доставлять дискомфорт.

Отложила ему в тарелку лучший блин. Правда, рассказала несколько сальных анекдотов семидесятилетней Эльвире Степановне. Пнула его под столом, когда Вик доел последнюю ложку джема, но также спросила по обыкновению «как ты», когда он задумался и впал в прострацию, пялясь в стену.

Вопрос «как ты» по любому поводу был ее кредо. Она на самом деле никогда не плевала на окружающих. Не все, только близкие ей были важны. Поэтому людей в узкий круг она отбирала тщательно. И круг этот оберегала любой ценой.

Виктор дорожил их дружбой. И непосредственной Штат.

— Почему ты в одних тгусах? – Они готовились ко сну, застилали диван в гостиной.

— В двух жарко.

Вику нравилось, что она чувствует себя рядом с ним как дома. Даже если это выражалось в отсутствии пижамных штанов – только старая мужская футболка и трусы с Бэтменом.

Они до полвторого ночи смотрели нарезки стендапа на телефоне, легли спать в обнимку.

Штат уснула позже. Неизвестное количество минут – кажется, вечность – водила кончиками пальцев по предплечьям парня. Изучала рунические символы, впитывала тепло его тела. Хотела запомнить каждый оттенок чувств, заполняющих душу.

Теплый, большой Виктор рядом с ней ужасно громко храпел, но лежать на его груди было спокойно. Будто ее защищала гора. И Штат знала, что это не голословное утверждение.

Нить, связывающая их сердца на уровне понимания, с ее стороны узелка натягивалась сильнее. Только прижавшись к мужской груди, Штат чувствовала настоящий покой. Натяжение уходило, трепет разливался по телу.

Возможно, поэтому она не ревновала. Эту нить невозможно было порвать словами или действиями. У них всегда будут их связь и их сигареты.

Штат не помнила, когда в последний раз смотрела на парня с тем самым интересом, заставляющим щеки алеть, а внутренности скручиваться в ожидании чего-то… чего-то. Только ей ничего не было нужно.

Виктор лежал рядом, под пальцами горели его татуировки, а сердце азбукой Морзе отстукивало, что происходящее организму нравится. Она знала, что время расставит все по своим местам. А они слишком молоды, чтобы думать иначе.

Штат

— Ского выходим. – Виктор тряхнул плечом, на котором дремала Штат.

Блондинка сонно потянулась, огляделась, кивнула на телефон, от которого парень не отлипал с самого утра. Даже бабушка за столом сделала ему замечание.

— Чего тебя так туда засосало? – сквозь зевок лениво поинтересовалась она.

Очарование сумерек прошло с рассветом. Звонкие уведомления на телефоне Вика заставили вернуться в реальность. Прикосновения к татуировкам парня, его запах остались в ночи. Им пора было на электричку, а еще завтра сдавать эссе. Надо найти, у кого скатать.

— У меня к тебе пгосьба есть на самом деле, – вместо ответа сказал Вик, вздохнул и растянул губы в извиняющейся улыбке. – Настю помнишь? – Штат кивнула, в непонимании нахмурилась. – Пишет она. Мы неделю уже не виделись. А на вокзале меня встгетит Инна. Помнишь, тусовка полгода назад была, где Эдик на тачку еще помочился? Она там была. Написала мне сама, мы встгетились. Боже, ты бы знала, как она сосет. – Вик мечтательно закатил глаза.