Книга Пропасти улиц, страница 90 – Любовь Левшинова

Она с облегчением выдохнула, завалившись в «Сабвей». Приятный запах булок и мяса защекотал рецепторы, в животе заурчало. Штат взяла кофе, запомнила код от туалета на чеке, чтобы, если затошнит, быстро добраться до цели. Заняла привычный столик у стены. Днем в кафешке было пусто.

Капли дождя на окне играли в догонялки, Штат впала в анабиоз. Мысли в голове ворочались медленно, нехотя, осознание произошедшего ложилось неподъемным грузом на плечи.

Про покалеченного парня до сих пор ничего не было известно. Штат старалась храбриться. Главное, держать себя в руках – это в десять раз сложнее, чем сойти с ума, но ей это было необходимо.

Ради семьи. Ради друзей. Ради Виктора.

Ему тоже пришлось непросто, Штат убеждала себя, что те слова, как и в день концерта, были необдуманными, сказанными наспех, случайными. Сегодня они поговорят, и все встанет на свои места. Истончившаяся связь, засасывающая эмоции в себя черной дырой, укрепится, и все будет снова нормально.

Потому что, когда ты идешь в беспросветной тьме, понимая, что натворил дел, которые нельзя исправить, единственное, что удерживает тебя от петли, – осознание того, что ты не один. Вы пройдете через это вместе. Все исправите.

Они перестанут продавать, распустят банду. Штат придется рассказать про деньги родителям, но зато они отделаются малой кровью. Те будут ругаться, может, выгонят ее из дома, но это приемлемая плата за то, чтобы душа перестала болеть.

Они слишком далеко зашли. Нужно было выбираться. Все будет хорошо – они сделают это вместе.

Колокольчик над дверью звякнул, Штат напряглась. В кафе зашел Виктор. Не один – с Леной.

Он помахал подруге, они сели напротив. Штат не спускала глаз с девушки: та недавно вернулась из Германии после поездки по обмену. Штат надеялась, что высокомерие в ее взгляде обусловлено европейским шиком. Очевидно, она уже решила, что грязная российская реальность не для нее.

— Зачем она здесь? – Штат не разменивалась на вежливости.

Прострелила взглядом друга, требуя объяснений. Сил на дружелюбие не осталось. Ей нужно было только его беззвучное понимание. Как всегда, когда он смотрел ей в глаза, когда при других они общались мысленно. Нужен был только зрительный контакт.

Сейчас он был. Но понимания не было.

— Я сказал Лене о твоей пгоблеме, она может помочь. Она сама пгошла чегез это: я ей показал «Лигику», и она месяц пгинимала, но слезла.

— Моей проблеме?

Шок залил глаза Штат плотной массой. Это была интервенция. И от кого! От самого близкого человека и его девки, которая ей была никем.

И что она слышала от Виктора? Он не подбирал слов рядом с ней. Не подбирал! Делал это с каждым человеком на протяжении пяти лет, а тут!.. Они были в отношениях, Штат не могла претендовать на уникальный статус в его жизни, но это был первый раз, когда Вик делал это с кем-то, помимо нее. Такое раньше было понятно лишь им двоим. Самое сокровенное. Самая сердцевина их дружбы.

И он добивал сутью своих слов.

Лена кивнула.

— Это правда. Было тяжело, но я справилась.

Штат засмеялась. Уязвленно, обиженно, насмешливо.

Лена посмотрела на нее укоризненно. Виктор вздохнул. Штат не могла поверить своим ушам: ее будет учить жизни девчонка, которая три месяца встречается с Виком?

Эта… никто? Ее? Штат? Ту, которая два года живет на лезвии бритвы, общается с наркодилерами, бьет первой и ни за что не оправдывается?