Книга Изменой не считается, страница 14 – Юля Гром

— Ну что, посмотрел? — оборачиваюсь и вижу, что наглец не спеша идет следом за мной.

— Да, и очень доволен, — расслабленной походочкой приближается. И улыбка у него нахальная. Ух, прям бесит! — Прогуляйся со мной. Вечер отличный.

— В мои планы прогулка с самоуверенным типом не входила.

— Да ладно, Васаби, хватит ломаться. Я же терпеливый. Возьму измором, — он с жадностью рассматривает меня и хитро улыбается.

— У тебя девчонок, что ли, мало?

— Такой, как ты, нет.

— Не люблю навязчивых людей.

— Их никто не любит. Я настырный и целеустремленный. Разница огромная.

За этим «покусыванием» друг друга наш разговор незаметно переходит в дружеское русло. Алексей много рассказывает о брате. В его словах чувствуется уважение и любовь. Оказывается, все ранения он получил, защищая Ермака.

— А еще я обзываю его лопоухим, хотя с ушами у него все нормально. Но мне нравится его злить. А то ходит жутко важный и нос задирает.

Не могу сдержать смех, когда он пародирует походку брата.

— Мы с сестрой тоже очень близки. Особенно после смерти родителей.

Вовремя прикусываю язык, чтобы не рассказать о нашем не слишком счастливом прошлом. Алексей не тот человек, с кем я могла бы откровенно обсудить все, что с нами случилось.

За приятной беседой мы уходим достаточно далеко вглубь парка. Начинает уже темнеть, в окнах домов загорается свет. Так уютно рядом с человеком мне давно не было. Я, наверное, уже и забыла, как это — просто болтать о мелочах. И главное, что меня тоже слушают.

Растираю руки, чтобы согреться. По вечерам становится прохладно, а я в майке с голыми плечами.

— Замерзла? — Лешка заботливо трогает меня за нос, как мама в детстве. — Пойдем в машину, а то заболеешь.

— Да не, нормально. Давай еще погуляем, — хочется продлить ощущение легкости и свободы.

Тогда он снимает футболку и отдает мне. Накачанные мышцы торса четко выделаются на его идеальном теле. Я сглатываю и жадно рассматриваю сильные руки в черных узорах, пока не замечаю, что Лешка, увидев мой интерес, светится, как диско-шар в клубе.

— Не надо, ты же замерзнешь, — сглатываю собравшуюся во рту слюну и смущенно опускаю глаза. Становится немного стыдно, что Лешка видел, как я его разглядываю, словно мужика полуголого не видела. Такого не видела. Никогда. Мощного, сильного, горячего. Даже дыхание перехватывает.

— Надевай. И вообще — я, может, перед тобой покрасоваться хотел. Увидишь мои мышцы и влюбишься, — демонстрирует мне бицепсы.

— Это вряд ли, — отвечаю и блаженно мурлычу себе под нос. Потому что меня окутывает аромат его духов. Что-то шипровое, немного резковатое. Но невероятно приятное и щекочущее рецепторы.

— Почему?

— Меня не мышцы, а интеллект в мужчинах возбуждает, — баррикады, которые я пытаюсь выстраивать между нами, получаются из тонкого картона. Сама же их и рушу. Почему я не могу его жестко послать? Общаясь с ним, я лишь продлеваю себе агонию. Знаю же, что потом будет тяжелее рвать. Пластырь надо отдирать резко, одним рывком.

— То есть моим мозгам ты сразу низкую оценку поставила?

— Прости, на академика не тянешь.

Мы идем совсем рядом, наши руки иногда соприкасаются. Кожа к коже. Это как удар электрошокером. Двести двадцать, не меньше. Я каждый раз вздрагиваю. Пытаюсь проанализировать свои мысли, поведение, реакции тела за последние несколько дней после встречи с Ермаковым и не могу найти логического объяснения.