Книга Моя дикая страсть, страница 70 – Юля Гром

— Прекрати, Батур, — на мгновение жена замирает, а я раздвигаю коленом ее ноги шире. Погружаю в нее палец.

— Батурр, — рычит то ли от удовольствия, то ли от злости.

— Ты так сильно меня не хочешь, что вся течешь.

Вынимаю палец и показываю Марине, как он блестит от ее возбуждения. Ошалело распахивает глаза и пытается что-то сказать.

— Открой ротик, маленькая, — как только она подчиняется и разжимает губы, я провожу по ним влажным пальцем, размазывая возбуждение.

— Сладкая моя обманщица, очень сладкая.

— Отпусти меня, не хочу тебя, — голос переходит на крик.

Нависаю над ней и хватаю за волосы. Заставляю смотреть в глаза. Впиваюсь в губы и начинаю целовать как одержимый. Толкаюсь, прижимаясь возбужденным до предела членом к ее животу. Изнемогаю от жуткого желания избавиться от одежды и войти в нее. Не в силах оторваться от распухших губ, продолжаю ее целовать. В глазах плывет, когда чувствую, что Марина начинает отвечать. Неосознанно качает бедрами. Кладу ладони на ее ягодицы, судорожно сжимаю мягкую кожу.

Беру ее на руки, не обращая внимания на протесты и попытки вырваться. Бросаю на кровать, она утопает в мягких перинах. Сажусь на нее сверху. Один рывок, и отлетают последние пуговицы с рубашки. Мне как можно скорее необходимо почувствовать ее. Кожа к коже. Разрываю тряпку на ней. Марина испуганно охает. Члену становится невыносимо тесно в штанах. Лихорадочно начинаю расстегивать ширинку и вгрызаюсь в затвердевшие соски.

— Я же просил не провоцировать, Дикая. Сама напросилась. Теперь не жалуйся.

Посасываю сладкие губы, ныряю в ее рот языком. Она мычит, извивается подо мной змеей. Спускаю штаны вместе с боксерами. Марина замирает, тяжело дыша, и, не отрывая глаз, смотрит на меня. Хочу чувствовать ее, слишком долго я себя сдерживал.

— Не надо, не трогай меня. Я не хочу, — шепчет, прогибается, откидывая голову.

— Я тоже не хочу больше твоих провокаций и истерик, — голос становится хриплым.

Царапаю щетиной ее нежную кожу, оставляя красные отметины.

— Отпусти меня, — бьет меня в грудь кулаками, вырывается, только сильнее меня распаляя.

— Довольно, — рычу, теряя терпение.

— Ты мне не нужен после других девок, — кричит со злостью. — Силой возьмешь?

— Не было после свадьбы никаких девок. Потому что все мысли только о тебе, зараза, — хрипло шепчу на ухо, лихорадочно целую плечи.

Одной рукой я фиксирую Марину, держа за горло, второй вожу членом между ее мокрых складочек. Марина закатывает глаза и слегка подается вперед, еле заметно, но я все чувствую. Резко вхожу в нее, вкладывая в движение всю ярость и похоть.

— Ах, сволочь, ненавижу тебя, — вскрикивает Дикая, выгибается и сжимает пальцами одеяло. — Я не хочу так.

— А как ты хочешь? По-хорошему ты не понимаешь, значит, будет только так. Жестко и грубо.

Начинаю вколачиваться в нее. Она шире раздвигает ноги. Кусает нижнюю губу.

— Какая же ты узкая, — вдалбливаюсь сильнее, жестче, но звериный голод не проходит. Мне мало.

Как же в ней горячо и влажно. Она начинает дрожать, громче стонать, уткнувшись в мою грудь. Спина горит огнем, когда Марина впивается ногтями и с нескрываемым наслаждением царапает меня. Ее губы кричат проклятия, а руки сильнее обнимают. Наш секс похож на поединок. Она плотнее сжимает ноги на моей пояснице.