Книга После развода. Люблю тебя, жена, страница 26 – Елена Безрукова

Говорить слово “болею” не хотелось, ведь я беременна, а не больна. Но мне требуется медицинская помощь, и мне здоровье своё и малыша гораздо важнее работы.

Ждали десять дней меня с сохранения, подождут и ещё десять процедур для снижения симптомов раннего токсикоза.

Я вздохнула. Говорить с Егором совсем не хотелось, но пока между нами существуют также и деловые отношения, я не могу просто уйти в полный неконтакт.

— Да, — нажала я “принять вызов” свободной рукой, куда не был вставлен катетер капельницы.

— Нина, — заговорил мой пока ещё юридически муж. — Что у тебя там опять происходит? У тебя же рабочий день стоит в сетке.

— Уже нет, — ответила я. — Снова открыт больничный лист. Сегодняшним числом.

— Но ты же сказала, что вылечилась?

— Не совсем. — Сложно “вылечить” беременность за десять дней… — То есть, я лечила одно, а заболело другое, связанное с тем, что мы лечили до этого.

— Чего ты говоришь всё вокруг да около? Чем ты болеешь? Что там за врачи такие, что не могут вылечить болячку?

— Нормальные врачи. Просто так…вышло.

— Говори мне диагноз и клинику. Я найду тебе нормального врача, который поставит тебя на ноги.

Я про себя только и усмехнулась.

Диагноз мой — беременность от козла, вот и тошнит.

А врача надо нормально не мне, а Егору, чтобы буйну головушку его полечил!

— Мне не нужна твоя помощь, — ответила я. — У меня процедуры, я не могу больше говорить.

— Скажи диагноз, Нина.

— Это не твоё дело. Всё, пока, не могу больше говорить!

— Ты же знаешь, я всё равно узнаю по своим каналам. Для меня нет закрытых дверей.

— Узнавай на здоровье. Пока, говорю!

Я повесила трубку, а сама нервно зажала телефон в руке. Закусила нижнюю губу и задумалась.

Егор действительно может узнать сам, чем таким я…”заболела”.

И узнает, что больна я проросшим во мне его семенем.

Но пусть узнает это тогда не от меня.

Может, мне повезёт, и ничего у него не получится узнать?

На всякий случай я решила поговорить с врачом.

После того как капельницу мне сняли и я пришла в себя, я направилась в кабинет моего лечащего доктора.

— Инна Дмитриевна? Можно? — постучалась я и заглянула в кабинет.

Женщина в белом халате занималась какой-то документацией и подняла голову, чтобы взглянуть на меня.

— Да-да, Нина Алексеевна. Проходите, — указала она на кресло напротив своего стола и убрала в сторону документацию, сосредоточившись только на мне. — Что у вас случилось? Вам бы лучше не вставать пока. Вы можете передавать всю информацию через персонал.

— У меня…очень личный разговор к вам. Просьба, если быть точнее, — сказала я, разместившись в предложенном мне кресле для посетителей.

— Вот как? — подняла она брови и сложила руки в замок, что означало глубокую сосредоточенность на мне. — В таком случае, можно было через медсестру пригласить меня. Вам нужно беречь свои силы, дорогая. Но раз уж вы здесь, то я внимательно слушаю вас.

— Да… — разгладила я на себе больничное платье. Дали переодеться на время процедур. Завтра я планировала привезти своё домашнее. — Я хотела бы спросить у вас: правда ли, что диагноз каждого пациента является врачебной тайной, которую вы не можете разглашать третьим лицам?

— Да, конечно, — кивнула Инна Дмитриевна. — Согласно закону. Наша клиника соблюдает законодательство. А почему вас это тревожит, поясните, пожалуйста? Неужели поползли какие-то слухи о нечистоплотности нашей клиники?