Книга Две стороны Александрины, страница 156 – Наташа Эвс

— Хочу поговорить с ним, сегодня мне приснился дед, и вообще нахлынули воспоминания детства, когда меня водили в храм на службы и в воскресную школу.

— Неожиданно, — заметил Костя. — В любом случае поедем вместе.

Мы отправились в мужской монастырь, расположенный в живописном месте между поросшими соснами скалами и широкой рекой. Всю дорогу я молчала, наслаждаясь видом за окном, пытаясь запомнить эти высокие голые скалы, сопки, покрытые ковром зелени, низкие темные облака, моросящий дождь и своего спутника, который, сосредоточенно нахмурившись, смотрел вперед на мокрое дорожное полотно и выглядел очень напряженно.

По приезду я направилась в первый храм, где мне пояснили, что схиархимандрит Адриан находится в скиту по соседству, а не в монастыре, и обещали за ним послать. Пока я ждала, выглянула в узкое окно притвора и увидела Костю, который нерешительно прошел на территорию, украдкой оглядывая окрестности, словно боялся быть замеченным.

— Сашенька! Какая радостная весть! — Прищурив добрые глаза, ко мне неторопливо приближался отец Адриан. — Оставим парня осваиваться, пойдем, расскажешь причину приезда.

Я рассказала о сне и о дедушке, о своих опасениях и жутком страхе, об осознании поступков, за которые теперь стыдно, о своей жизни, что в корне изменилась во всех смыслах, изменив меня и мое сознание.

— Это метанойя, — покачал головой седой клирик, — изменение сознания по-гречески. Покаяние. Очень хорошо, что тебя это коснулось. Души людей часто меняются через скорби, потому что иначе их не раскроешь, мирские щупальца крепко опутывают душу, не давая сделать глоток жизненного воздуха, пока не наступает вот такая ситуация. — Отец Адриан накрыл мою голову епитрахилью* и совершил разрешительную молитву, как обычно делают на исповеди. — Теперь иди в правый предел на службу, причащайся, скажешь, я разрешил.

Все происходило как во сне, причастившись, я простилась с отцом Адрианом, взяв благословение, и мы с Костей отправились домой.

Какое-то время мой друг молчал, хмуро глядя вперед. Мне тоже не хотелось говорить, потому что наступило чувство особой легкости и тихой радости, всеобщей любви ко всему, и для меня эти чувства были новы.

— Там что-то произошло? — наконец спросил Константин. — Ты изменилась.

— Отец Адриан принял мою исповедь и благословил причаститься. Раньше я слышала, что бывают такие состояния после этого, но оценила только сейчас.

— Значит, все нормально?

— Все хорошо. Я рада, что съездила, мне стало легче. Возможно, это никогда не повторится, да и все остальное. Знаешь, это как перед смертью, думаешь, сколько же мне осталось, что я успею.

Костя молча смотрел вперед, но внутри него бушевала буря, которую он умело сдерживал, мне это было заметно.

— Если от навалившихся бед мира ты упал очень низко, значит, скоро взлетишь очень высоко, чтобы победить, — вдруг сказал он.

— Спасибо тебе, — я тронула Костю за рукав, — спасибо за поддержку, за теплоту, за то, что всегда рядом. Это помогает.

Дома ко мне пришла мысль перейти на ту сторону и посмотреть на все своими глазами, ощутить все своими чувствами, пока я это я. Мне казалось это очень важным.

Написав записку в гостиной, чтобы меня не теряли, я вошла в комнату под лестницей и встала перед стеной. Никакого волнения, ничего, что бы вернуло меня обратно, только точная мысль перейти.