Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 28 – Марина Безрукова

Вскинув перед собой руку, я изобразила культовую сцену с Уиллом Смитом.

— Нет? Ах, как жаль! Что же ты не подготовился? Стер бы память. Мне! Илоне! Себе! Ах, как бы мы славно зажили! – хлопнула я в ладоши.

Его скулы стали острыми, кожа натянулась, а в глазах появилось какое-то странное сумеречное выражение. Он качнулся, дернул подбородком и отвернулся.

— Издеваешься?

Я промолчала. Этот спектакль стал меня утомлять. Бессонная ночь, переживания об Ане, предстоящий прием – я чувствовала себя шарфом, который распускают петля за петлей, чтобы смотать в тугой клубок и закинуть подальше в корзинку с рукоделием.

Костя помедлил, как будто всё еще ждал продолжения разговора, но поняв, что его не будет, открыл дверь.

— Ане я буду помогать. Лечение, обследование, всё, что потребуется.

И снова замер. Ждет, что я от счастья в ноги бухнусь? По его вине дочь в больнице, а он еще тут благородного разыгрывает. Но я ничем не выказала своих мыслей. Терпеливо ждала, когда он наконец уйдет, и я снова смогу запереться на все замки.

Душа уже была заперта.

Завещание

Маша

— Мария Юрьевна? Вы как? Примите еще раз соболезнования, - в голосе заведующей звучало сочувствие, но и тревога. Еще бы! Расписание настолько плотное, что каждый сотрудник на счету.

— Спасибо, Галина Петровна. У меня всё в силе. К 14 часам буду.

— Ох, Мария Юрьевна, безмерно вам благодарна.

Я спрятала телефон в сумку и осторожно спустилась по ступенькам в переход. В лицо пахнуло теплом, в котором явственно читался особенный запах метро. Пробежала мимо старушки, выставившей на ящике банки с аппетитными шариками помидоров, рассеянно взглянула на молодого парня с фиолетовыми волосами. Почти каждый день он бренчит на расстроенной гитаре, и в коробочке из-под конфет Рафаэлло всегда лежит одна-две смятые купюры и несколько монет.

Я ехала к маме. В ее квартиру. Ключи, на этот раз, были точно со мной. Уже, когда подходила к маминому дому, вспомнила, что ничего не купила соседкам. Решила, привезу на девять дней. Делать всё впопыхах и некрасиво не хотелось. Лучше я накрою потом стол и приглашу их. Пусть так они вспомнят маму. Еще остались те, с кем мы вместе заселялись и бегали одалживать то луковицу, то табуретки, то посуду.

Ключи мне не пригодились. Точнее, я попыталась открыть замок, но дверь оказалась не заперта. Она здесь! – обожгла меня мысль. А может быть, они снова вдвоем, и я опять увижу омерзительную картину. Нет уж, спасибо!

Я развернулась, чтобы уйти, но в этот момент дверь распахнулась и на пороге появилась Илона. Увидев меня, она как будто бы даже не удивилась.

— Я так и знала, что ты сюда приедешь. Зайдешь?

Лишний раз показывать перед Илоной слабость не хотелось, и я зашла. Постаралась ее не задеть, словно она прокаженная.

Я никогда не брезговала даже самыми сложными детьми, я молча вытирала салфеткой плевки, которые прилетали мне на щеку, я не шарахалась в сторону, если меня касались скрюченные пальцы с нестриженными ногтями.

Но благоухающую чистотой и ароматом дорогого парфюма Илону, я обошла стороной. Так зверь инстинктивно сторонится больного сородича. Древний инстинкт ему шепчет: не прикасайся.

Обсуждать с Илоной Костю я не собиралась. Я здесь из-за мамы. Я всегда о ней заботилась, позабочусь и сегодня. Перекрою воду и газ, Илонке до всего этого нет дела, проверю, оплачены ли квитанции. Освобожу и вымою холодильник, перед тем как его отключить.