Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 5 – Марина Безрукова

Костя еще крепче обнял меня, погладил по волосам. В бездушном медицинском пространстве они были единственным ярким пятном. Горели шафраном в стекле закрытого аптечного киоска.

— Мне жаль, Рыжик…

Он сто лет так меня не называл. Я уже и забыла.

— Кто он? – спросила я, заглянув в глаза.

Вцепилась в лацканы пальто, смотрела в упор, читая на лице смятение.

— Ты о чем? – переспросил Костя.

— Водитель. Который сбил Аню. Он в полиции? Его задержали?

Костя отвел глаза, осторожно убрал мои руки и сжал за запястья.

— Маш… - тихо сказал он. – Аня попала под мою машину.

Отчаяние

Маша

Несколько секунд я непонимающе смотрела ему в лицо. Потом, кажется, улыбнулась, успев подумать, что муж от стресса глупо шутит. Но спустя мгновение мозг буквально взорвался от осознания того, что я услышала.

Это Костя сбил нашу дочь. Это он подверг ее смертельной опасности. Это Костя уложил мою дочь на операционный стол и уничтожил ее мечту – стать ученицей Академии балета.

— Как ты мог? Как ты мог ее не заметить?! – кричала я.

Била его кулаками, куда придется, пинала, оставляя грязные следы на брюках. Костя стоял, пошатываясь, не пытаясь уклониться. Я согнулась пополам и взвыла. Не по-человечески, по-волчьи. Мечтая проснуться от собственного крика и обнаружить, что лежу в кровати во влажной от пота майке.

— Тише, Маш, тише… Успокойся, - забормотал Костя, обнял, сжал крепким кольцом рук. – Пожалуйста! Дайте воды!

Но никто его не услышал, и тогда Костя поволок меня к скамейке, чтобы освободить руки и купить в автомате бутылку воды. Я передвигалась меленькими шажочками, будто у меня нестерпимо болел живот.

Лучше бы болел. Лучше бы это меня резали и шили. Лучше бы… Лучше.

— Садись… Сядь! – рявкнул Костя и надавил на плечи.

Колени подогнулись, и я опустилась на то же место, где сидела совсем недавно. Костя порылся в карманах пальто, вытащил оттуда горсть мелочи и начал выбирать монеты. Несколько из них сорвались с ладони и раскатились по затертым плиткам.

Не моргая, я следила за десятирублевой. Желтая, нестерпимо блестящая, видимо, совсем новенькая, она закрутилась на ребре, будто эквилибрист в цирке. Замерла и неожиданно покатилась зигзагами, пока не споткнулась о шов и не упала. Застыла желтым пятнышком посреди серого.

— Вот. Пей! – в пальцы ткнулось что-то холодное.

Я машинально принялась откручивать крышку. Костя подтолкнул мой локоть вверх, как делают с маленьким ребенком, чтобы он сообразил, что бутылку нужно поднести к губам.

Прохладная вода плеснулась прямо в горло, я закашлялась, чувствуя, как она попадает в нос, в бронхи, рассеивается пылью, вызывая всё новые и новые спазмы.

— Что теперь? – спросила я, пытаясь закрутить пробку.

Крышка упала и покатилась под стулья. Бутылка прыгала у меня в руках, как живая.

— Тебя посадят в тюрьму?

— Нет. Будет экспертиза. Она покажет, мог ли я избежать удара. Я не мог, Маша… Всё… всё случилось неожиданно… быстро. Слишком быстро…

Он сидел, опираясь локтями о колени, на виске мелко-мелко билась синяя жилка, а пальцы были крепко сцеплены в замок.

— Но ты же прекрасный водитель, - тихо сказала я.

Пластик, зажатый пальцами, слабо треснул.

— Ты аккуратный водитель. С тобой было комфортно ездить. Помнишь, ты всегда говорил, что самое главное, чтобы пассажиру было комфортно и не страшно. Помнишь?