Книга Я думала, я счастливая..., страница 40 – Марина Безрукова

— Да, слушаю, — раздался знакомый голос.

Во рту так пересохло, что она не сразу смогла выдавить из себя приветствие.

— Алло, я слушаю, — повторил Женя.

— Женя, здравствуйте, это Тамара.

— Тамара? — удивился мужчина.

— Да, помните, мы в поезде вместе пили шоколад… Фамарь, — вдруг не к месту натужно прошелестела она.

— Да, да, конечно! Тамара! Я рад вас слышать! С наступающим вас Новым годом! Как вы?

И тут Тамара расплакалась. Она всхлипывала, как маленькая девочка, которую бросили в одиночестве на произвол судьбы. Нос моментально наполнился вязкой влагой, а голос стал невыносимо гнусавым.

— Плохо, Женя… Я заболела, я тут в поселке, одна… И я хотела попросить вас привезти мне лекарство. Я…

— Где ты? — вдруг перешел на «ты» Женя. — Точный адрес. Ты простыла?

— Кажется, — опять жалобно пропищала Тамара.

— Тамар, скинь мне сейчас же адрес, а я пока в аптеку, потом сразу к тебе.

— Но лекарства…

— Скинь адрес, — нетерпеливо перебил Женя, — лекарства куплю сам, у меня друг доктор. Что у тебя? Температура? Кашель?

— Нет, кашля нет. Горло, ломает всю, жар…

— Я понял. Жду адрес. Постараюсь быстрее. Не раскисай там, ладно?

Тамара почувствовала, как по вискам катятся слезы. Она плакала и от боли, и от жалости к себе, и от того, что пусть хоть и на время, но рядом с ней окажется живая душа.

Время тянулось медленно. Тамара никак не могла найти удобное положение для измученного тела. Гудела голова, под ребро с методичностью палача втыкалась острая игла, иногда она перемещалась в висок, потом куда-то под грудь. Оставалось только, сжавшись в комок, ждать, куда последует следующий тычок. Тамара еще нашла силы, чтобы намочить полотенце и пристроить его себе на лоб. Она закрыла глаза, перед ними поплыли радужные круги, как будто кто-то запустил мыльные пузыри. Периодически пузыри лопались, и тогда перед глазами взрывались яркой вспышкой оранжево-красные всполохи.

Тамара пыталась дремать, одновременно прислушиваясь, не приехал ли Женя. На машине здесь от города полчаса езды. Наверное, торопится завести поскорее лекарства навязчивой попутчице и побыстрее отбыть туда, где сегодня состоится веселый праздник. Он приедет и встанет неловко у порога, а потом с дежурной скучной улыбкой пожелает выздоровления, незаметно прикидывая, насколько правила вежливости позволяют сбежать уже через минуту-другую. А в это время в салоне его автомобиля будет томиться красивая девушка в вечернем платье и нетерпеливо поглядывать в окно: скоро?

Какой странный год приключился. Сначала Лёлька огорошила своим замужеством, потом, мягко говоря, удивил Николай. И всё. И нет семьи. Рассыпалась, как снежный ком, скатившийся с горки. Тамара кое-как натянула на себя еще одно одеяло. Оно всегда лежало в ногах, на тот случай, если она замерзнет ночью. Но с отоплением проблем не было, а убирать одеяло в шкаф было лень. Вот и пригодилось. Ее знобило и хотелось как можно скорее напиться горячего и заснуть, крепко, глубоко.

Солнечные лучи продолжали медленно перемещаться по комнате, словно не понимали: они так стараются, а хозяйка им не рада и даже не высовывает нос на улицу. На подоконнике замер неуклюжий Геннадий. Старый и почти высохший до желтизны кактус, Тамара забрала от дяди Юры. Назвала Геннадием и поставила на окно. Взрыхлила палочкой окаменевшую землю в горшке, досыпала свежей, сполоснула его потемневшие от пыли иголки и хорошенько полила. Геннадий повеселел и даже стал как будто чуть зеленее. А вчера Тома его нарядила, вместо елки. Повесила на продолговатые колючие стебли свои сережки в виде ракушек, кулон из яшмы с серо-коричневыми разводами и брелок с фигуркой кошки, привезенный из Египта. Поверх набросила тонкую нитку бус, похожих на кораллы.